- А Великий Трек? - спросил Шендерович.

- Там есть кому оборонять переправу, уж поверьте. Рассчитывали на удар главными силами... Зуавы не пройдут, даже если нагромоздят из собственных трупов мост через Лилиану.

То есть, удара в тыл нам можно было не опасаться. И потому - главной угрозой для нас становились всё те же чертовы 75-миллиметровые орудия. Гюстав Канэ - этот арелатский оружейник - создал крайне удачное орудие убийства... Которое теперь могло размолотить наш лагерь. Две батареи - это восемь орудий. Восемь богов войны, которые нужно уничтожить.

- Сколько у нас есть свободных винтовок, господа? - спросил я, сдерживая жуткой силы позыв почесать шрам на лице. - Три тысячи?

Шендерович заинтересованно глянул на меня. Он не участвовал в обучении кафров, работал в вельде - передавал гемайнам опыт окопной войны. Но явно что-то такое уже начал понимать, потому гаркнул, отдернув полог штабной палатки:

- Гущенко! Хватай Ющенко и бегом пересчитайте, что у нас с арсеналом... И живо обратно!

Гущенко и Ющенко? Неужели - мои? Обязательно найду, хоть парой слов перемолвиться... Взгляды присутствующих скрестились на мне.

- Что вы предлагаете, господин старший военный советник? - спросил подполковник.

- Сколько в лагере рабочих-кафров? - спросил я.

Ван Буурен покраснел до самого кончика носа, топнул ногой и ругнался:

- Шаам! Винтовки - кафрам? Дамн йо! Да что они...

- Вы сейчас выступаете против архиепископа? Это можно считать официальным протестом? - уточнил я, и доблестный гемайн резко сник.

Ну да, он был из непримиримых этноцентристов, но мнение ван дер Стааля обладало железным авторитетом. Тем более прецедент уже был. И если перед угрозой вторжения людоедских племен Сахеля кафры были призваны защищать Наталь вместе с гемайнами - то почему это не может произойти во второй раз?

***

Он меня помнил, а я его - нет. А ведь геройский оказался парень: с самого начала - в рядах кафрских добровольцев, учился маршировать и стрелять под моим началом, не побежал перед лицом обезумевшего стада буйволов, держал строй во время сражения с каннибалами... Даже потерял глаз - уже после того, как меня унесла нелегкая на "Голиаф", и выглядел довольно воинственно - с патронташем через всю грудь, винтовкой в руках, и черной пиратской повязкой.

- Так даже удобнее стрелять, - сказал Буба и подмигнул единственным глазом. - А работать - наоборот.

Если бы не этот неунывающий кафр, я черта с два бы справился. Буба был повсюду, и все растолковывал, и объяснял своим соплеменникам, и вообще - такого заместителя командира я бы в любую кадровую часть порекомендовал. Он рассказал, что из почти пяти тысяч маленьких трудяг четыре тысячи двести восемьдесят два, как оказалось, прошли школу добровольческих отрядов - в основном у Вишневецкого и Стеценки, и имели представление, что такое военное дело. И еще полторы сотни, оказывается, были моими подопечными. Они-то уже давно рассказали остальным о волшебных заклинаниях "ааагонь" и "рыбаколбаса", и теперь, когда я вновь появился в их жизни и призвал к оружию - воспряли духом и воодушевились, и заразили своим настроем остальных, уверяя - если слушать приказы этого странного минеера в темных очках, то не пропадешь.

Оказывается, у меня была определенная репутация среди кафров!

- Р-р-рыба-колбаса! Рыба-колбаса! - колонна кафров маршировала по руслу высохшей речушки.

Гемайны называли такой рельеф "крик" а кафры -"вади". Я высмотрел его на карте, когда ван Буурен распинался перед нами в штабе. И тут же вспомнил Клён. Сработало тогда - почему не сработает сейчас? Конечно - тогда у меня были матерые, опытные бойцы из родной штурмроты, а сейчас - малыши-кафры.