– Скажу – нет, и меня зовут не Сирена.

– Тогда как же? – спросил я. – Раз уж нам предстоит провести остаток жизни в интимной близости, полагаю, я должен знать твое имя.

– Я – Мелора, но никакой близости не будет.

– Мелора, – повторил я. – Это судьба.

– Почему?

– Я всегда таял перед обнаженными сиренами по имени Мелора, – ответил я. – По моему разумению, Мелора – самое чистое, самое добродетельное имя во Вселенной.

– Я тебя не звала. А теперь – уходи.

– Я не могу допустить, чтобы ты и дальше влачила столь жалкое существование.

– Я здесь безмерно счастлива. И мучаюсь только последние три минуты.

– Ты все не так поняла, – объяснил я. – Я – герой, по крайней мере когда не убегаю от всяких разных жандармов, и главное дело моей жизни – спасать непорочных дев, попавших в беду.

– Я не в беде, – стояла она на своем. – А теперь оставь меня одну.

– Оставить тебя одну? – переспросил я. – Но я тебя люблю.

– А я тебя – нет! – отрезала она.

– Только потому, что плохо меня знаешь. После десяти или двенадцати лет, проведенных вместе, ты влюбишься в меня по уши.

– Что мне нужно сделать, чтобы заставить тебя уйти? – спросила она.

И тут я понял, что происходит: она приняла меня за типичного немытого и необразованного старателя, которые составляли абсолютное большинство ее аудитории. Вот и решил, что пора показать ей, что я – другой, сказать какую‑нибудь романтическую фразу, которая тронет ее сердце. Порылся в памяти, вспоминая любовные истории, которые читал в молодости, и наконец нашел то, что нужно.

– Мелора, – я приложил руку к сердцу, чтобы подчеркнуть мою искренность, – мой любовный двигатель жаждет тебя.

– Можешь взять свой любовный двигатель и засунуть его сам знаешь куда! – огрызнулась она.

– Именно об этом я и думаю. – Я порадовался, что мой план блестяще удался. – Так приятно осознавать, что наши намерения совпадают.

Она встала, подошла к стене, сняла с крючка халат, надела его, повернулась ко мне лицом, уперев руки в бока.

– В последний раз спрашиваю: ты уйдешь по собственной воле?

– По собственной – нет, – твердо заявил я. – Один – нет.

– Хорошо. Только потом не говори, что я тебя не предупреждала.

Она открыла рот и начала кричать, с каждым мгновением все громче и пронзительнее. Скоро треснуло зеркало, на туалетном столике затряслись и посыпались с него стеклянные безделушки, к тому времени, когда она добралась до соль, миновав фа, из моих зубов повыпадали все пломбы, а она продолжала двигаться к ля. Я еще услышал, как за куполом люди кричат от боли, а потом провалился в темноту. Когда очнулся, почувствовал, как она ладонью шлепает меня по щекам, услышал, как она говорит: «Пора просыпаться».

– Что произошло? – пробормотал я.

Фарфоровые собачки больше не тявкали, от них остались одни осколки, маленькая, но радость.

– Меня не просто так зовут Сиреной Серебряной Жилы, – с самодовольной улыбкой ответила Мелора.

– Ладно, ты – сирена. – Я осторожно прошелся языком по дыркам в зубах. – Но зачем ты это сделала?

– Потому что я никуда не собираюсь уезжать, а тебя следовало в этом убедить.

– Но почему? – настаивал я.

Она посмотрела на меня.

– Потому что я – док Небучаднеззар.