Остановил их еще один стон, донесшийся с северной окраины. Мы все поспешили туда, но опять же ничего не нашли.

Уже начало смеркаться, и обе стороны решили, что утро вечера мудренее. Моя группа вернулась в свой лагерь на восточной окраине города, наши конкуренты разбили лагерь на западной.

Я долго лежал на койке без сна, задаваясь вопросом, а что я здесь делаю (и стараясь решить, на кого из знакомых девушек я произведу наибольшее впечатление, сказав ей, что в мою честь названы звезды бинарной системы), и тут у меня в голове зазвучал голос:

– Никодемий Мейфлауэр.

Я сел, огляделся, чтобы понять, слышал ли голос еще кто‑нибудь, но все археологи мирно похрапывали.

– Никодемий Мейфлауэр, – повторил голос.

– Я здесь, – тихонько ответил я. – Что ты хочешь?

– Боль непереносима.

– Может, тебе принять таблетку, – посоветовал я. – И, между прочим, кто ты и где?

– Я – Несбуданн.

– Уж извини, но твое имя мне ничего не говорит.

– Я – город, – ответил Несбуданн.

– Не понял.

– Ты спрашиваешь, где я, – продолжал Несбуданн. – Вокруг тебя. Я – это устремленные ввысь башни, сверкающая мостовая, светящиеся стены, витые лестницы, автострады, пешеходные дорожки, улицы. Я – дренажная система под твоими ногами, мозаичные панно на стенах церкви, витражи на потолке.

– Хорошо, с этим все ясно. Но с чего ты страдаешь от боли?

– Моими создателями, которые давным‑давно покинули меня ради более современных городов на далеких мирах, я наделен даром сочувствия. Я могу улавливать потребности и реагировать на них. Тебе холодно? Я согрею воздух. Ты голоден? Я активирую кухню. Хочется спать? Я притушу свет и включу успокаивающую музыку. – Несбуданн замолчал и до меня донесся почти человеческий вздох. – Но у сочувствия есть недостаток. Твои ученые ненавидят своих конкурентов, те ненавидят их, и всю вторую половину дня и вечер меня бомбардировала эта взаимная ненависть. У меня нет защитных механизмов, чтобы нейтрализовать ее. И я страдаю, ужасно страдаю.

– Сочувствую. – Что еще я мог ответить? – Но чем, по‑твоему, я могу тебе помочь?

– За моей северо‑западной окраиной есть каньон, который называется Долина грез, – ответил Несбуданн. – Там растут галлюциногенные растения. Найди возможность отвести туда и тех и других до того, как я умру от боли.

– А что случится после того, как они попадут в Долину?

– Они вдохнут аромат этих растений. А потом, поскольку им неведомо само понятие дружбы, возможно, представят себе, что жить друг без друга не могут, и начнут работать вместе, ради общей цели.

– Пожалуй, стоит попробовать, – признал я.

Поднялся, разбудил телохранителей, объяснил им план, предложенный городом. Они согласились, и тогда я, под покровом ночи, отправился в другой лагерь и обо всем договорился с тамошними телохранителями. Наутро под дулом лучевиков и глушаков мы привели обе группы ученых к Долине грез. Сами туда не пошли, но их заставили. И буквально через минуту‑другую археологи, которые ненавидели друг друга десятилетиями, уже бросались друг другу на грудь.