– Фосхитительная особа – одаренная, она спела несколько сфоих песен, пока снимала мерку, чтобы сшить мне пристойную одежду. Кроме того, она прекрасно готофит. И феликолепно упрафляется с остальной работой кфартирмейстера. Что еще нужно?

– Не могу знать, – торопливо отвечал Лейно. – Мы с ней познакомились недавно. Великолепная девушка. – И вдруг повернулся лицом к ней:

– Лучше расскажи мне о себе, Фрида. Все потерялись в разговорах о Бете, земной политике и тому подобных вещах. Теперь у нас почти не осталось времени… скажи мне, как ты жила?

Корабельный стрелок пожала плечами и выпустила колечко дыма.

– Ну ты ошеломил меня!

– Расскажи мне.

– Только если потом и ты расскажешь мне о себе.

– Моя повесть недолга, – отвечал Лейно. – Я еще молод, и только теперь осознаю насколько. Ты видела больше.

Взяв бутылку и сигару в правую руку, левой она взъерошила его волосы.

– Ты смышлен, Мартти. – Откинулась на подушку. – Ну фот тебе общая картина, если хочешь. Я родилась ф Фосточной Пруссии тридцать лет назад – для меня тридцать фосемь. Семья наша была небогатая, но мы еще помнили, что пару столетий назад мы были юнкерами, а потом постафляли офицероф для софетской империи… да что там, дом моих предкоф стоял напротиф нашего. Фо фремя смуты мой отец был партизаном. Я присоединилась к фрейгейт‑югенд; нам драться не пришлось, но мы были готофы. Потом я профаландалась гот, прежде чем записаться ф миротфорческие силы. Там меня подготофили к космосу. Когда начался набор ф команду «Эмиссара», я подала заяфку, и меня приняли.

– А ты не домоседка, – заметил Мартти. По лицу Фриды пробежала тень.

– Хотела бы я фыйти замуш, пофернуть иммунитет, иметь детей, пока мои родители могут порадоваться фнукам. Если они еще жифы… и мы сами не погибнем.

– Тяжело беспомощно ждать.

– Это обычная судьба челофека. Ждать, пока принесут результат анализа, или присяжные фынесут фердикт, или пока не упадет снаряд… да чего угодно. – Фрида затянулась, и ее сигара вспыхнула кровавым Альдебараном. – Страшно другое – это может быть последний шанс челофечества достигнуть сфесд. Наши фраги не останофятся, даже если уничтожат нас до последнего. Они будут бояться бетан, или тех, кто придет фслед за ними, а потому будут бороться за фласть, пока не получат фозможность применить оружие протиф Т‑машин фосле Солнца и Феба и тем самым сохранить сфое отшельническое царстфо. Такой фариант слишком фозможен. Мои старики помнят софетских.

– Если не вмешаются Иные, – сказал Лейно. – Или это всего лишь мечта? Быть может, полет на «Эмиссаре» открыл вам какой‑нибудь намек?

Лицо Фриды переменилось.

– Нет. Расфе Иные дафали какой‑нибудь знак нам, бетанам или другим исфестным им расам?

Фрида опустошила бутылку, звякнувшую о палубу, и ударила кулаком по колену.

– Мартти, мне надоели эти размышления об Иных. Мы думали о них фосемь лет. Бетане погружены ф эти мысли глубже, чем челофек средних фекоф ф христианское богослофие. О, я почуф‑стфофала это, когда начала учить язык и помогать им ф исследо‑фаниях. Я умею чуфстфофать… фидишь ли, я родом из страны, полной памятных сноф и кошмароф. – И бросила с яростью:

– Забудем пакостных Иных! Мы сами сделаем собстфенную судьбу!

– Возможно, – проговорил он негромко. – Я и сам так думаю. Я христианин – боюсь, не особо хороший, – и это заставило меня поразмыслить об их влиянии на нас. О, конечно, они только вид, обогнавший нас в науке и технике. Должно быть, и в развитии разума, но неужели он имеет такое значение? Я не удивлюсь, если наши голотевты окажутся такими же разумными, как они, или даже более.