С удивлением Фрида сказала:

– Дафай‑ка остафим религию. – И помолчала минуту‑другую. – А как насчет музыки, Мартти? Мне бы хотелось Бетхофена – Перфую симфонию, тогда он еще с радостью учился у Гайдна и Моцарта. Мне хотелось бы послушать о счастье.

– Конечно, – сказал Лейно и погладил ее.

Посреди всей гармонии она вернулась к нему, затушила сигару и тесно прижалась.

– Самый феликолепный фон для занятия любофью, – проговорила она.

– Подожди, – пробормотал он. – Мне нужно отдохнуть. Она протянула руку:

– Не сомнефаюсь, сейчас ты поймешь, что способен на большее. – Пауза, расчет, укол. – Если я не ошибаюсь, Кейтлин Малрайен умеет делать то же самое. – Заметив, как он вздрогнул:

– Не беспокойся. Шутка. Ты милый и хороший парень. Дафай‑ка порадуемся тому недолгому фремени, которое остается нам до фхода ф Форота.

Мартти снова закрыл глаза.

Глава 25

В тот день в Торонто Айра Квик изгонял зиму с гигантского видеоэкрана записью Йоркского монастыря. Изображение не было статичным, оно медленно двигалось, открывая тонкие фасады, изящные и высокие своды светящихся окон этой очаровательнейшей из средневековых церквей. Приглушенный до пределов слышимости, но от того не потерявший своей мощи, раздавался григорианский напев. Все вместе напоминало, чего достиг человек, – одинокий и привязанный к земле; теперь его наследству угрожали нелюди. Это зрелище лишь укрепило его решимость.

Семен Ильич Макаров, премьер Великороссии, сидел напротив за столом. Он прилетел сюда инкогнито по срочному требованию Квика.

– Вы являетесь самой могущественной персоной в нашей группе, – сказал североамериканец. – К тому же мы с вами относимся к числу наиболее решительных. Разразился кризис, нам следует посоветоваться и принять решение. Я не мог вдаваться в подробности по телефону вне зависимости от наличия у вас шифрующего устройства. И я не мог посетить вас: все имеющиеся у меня линии связи сходятся в этом кабинете.

Появившись у Квика, Макаров тут же закурил жуткую сигарету, глубоко затянулся и решительно сказал на испанском с акцентом:

– Итак, что вы хотите мне сообщить? – Крепкий мужчина с моржовыми усами и тонкими седеющими волосами, в немодном мятом костюме; пережив гражданские войны, разодравшие его отечество, Макаров посвятил свою жизнь его грядущему воссоединению.

– Ничего такого, чего вы уже не знаете. Вам, как и мне, прекрасно известно, что «Чинук» приближается к Т‑машине и достигнет ее через три часа. Вот поэтому я должен оставаться на месте. Кто‑то должен дать новые приказы, если возникнет что‑то непредвиденное. – Квик прихлопнул ладонью. – Христос! Время на полет сигнала составляет более двадцати минут!

– Да, наша группа согласилась с тем, что ваша позиция предоставляет вам наилучшую возможность принять на себя всю ответственность. Почему вы вдруг решили поделиться ею со мной?

– Мы и без того разделяем ее, senor Макаров. – Квик нахмурился. – Есть еще одно новое событие, надеюсь несущественное. Я узнал об этом, пока вы находились в пути. Обычно меня информируют о делах на Колесе Сан‑Джеронимо. Тот факт, что я занимаюсь своим любимым исследовательским проектом, служит в данном случае достаточным извинением. Трокселл, естественно, не сообщает никаких подробностей по лазерному лучу, но он обязан периодически давать условный сигнал о том, что все в порядке.