Она улыбнулась, чтобы показать, что не обиделась.

– Барды поют не ради денег, свободный владелец Даукантас, а я считаю себя бардом, хотя, конечно, не Брайэн Меример. Мы можем принимать подарки, но мы поем ради любви и милосердия. Я ночую там, где меня приглашают, или же укладываю свой спальный мешок прямо в гущу лодекса.

Он невольно воскликнул:

– А на что ты живешь? – И покраснел до корней волос.

– Ты смутился, так? – отвечала Кейтлин приветливо и прикоснувшись к его ладони, вцепившейся в ограду. – Ну что ж, меня всегда об этом спрашивают. – Она преднамеренно перешла на чистый эополитанский. – Я получила медицинское образование, хотя не являюсь врачом. Зимой я работаю в городе и его окрестностях от госпиталя Святого Еноха. Нехватка докторов позволяет мне диктовать свои условия. Конечно, будь я добропорядочной особой, то работала бы все время. Но тогда даже моей жизни не хватило бы, чтоб обойти всю Деметру… – Она напряглась. – А тем более когда приходится видеть, как страдают люди… – Кейтлин умолкла, повела плечами и расхохоталась. – Боже милосердный, я уже наговорила о себе достаточно много. Ну а что скажешь ты?

– Особо говорить не о чем, миледи. Это земля моего отца. А я его третий сын.

Она наклонила голову к плечу.

– Так, значит, ты холостяк? Он кивнул:

– Тья, ты знаешь обычаи нагорья. Когда я женюсь, мы сможем остаться в большом доме партнерами, или заручиться помощью родни, чтобы расчистить землю и завести свой дом. Наверно, я выберу эту участь. Начну все с самого начала.

– И ни одна девушка еще не сказала тебе, что думает об этом?

– Нет. Но однажды… но это все обо мне. Ах, Кейтлин, – выпалил он поспешно, – не хочешь ли ты провести ночь вместе с нами? Не сомневаюсь – все будут в восторге!

Она поглядела на запад. Тени уже выросли, и горы побагровели, но Фебу оставалось чуть более часа пути, прежде чем горизонт поглотит его.

– Я благодарю тебя и твоих родственников, – отвечала она. – Но я должна дойти до Тролльберга за три дня. И для этого намеревалась идти после заката, поскольку Персефона будет стоять высоко, большая и яркая, как Луна над Землей. Эрион, светило вполовину меньшее, уже поднялась серпиком слоновой кости на индиговый небосклон.

– Я отвезу тебя завтра, так далеко, как ты захочешь, – предложил молодой человек и, заметив на ее лице колебания, решил перейти к уговорам. – Да, ты хочешь быть рядом с землей. Ну что ж, вот семья, живущая на ней, такой ты никогда не встречала. И мы сами, и наш дом, и наши обычаи заинтересуют тебя. Клянусь, ты не видела таких: мы не шведы, и не британцы, или… Прошу тебя! Мы же будем кричать «ура» и никогда не забудем.

– Ну… – Кейтлин повернулась к нему, улыбнулась и шагнула поближе, затрепетав ресницами. – Ты слишком добр, Элиас Даукантас, и я не сомневаюсь, что, останься я здесь, это был бы чудесный вечер. Ну раз ты уверен, что не будет возражений…

Вдали зажужжало. Повернувшись, они заметили приближающийся автомобиль. Пыль волнами во все стороны разметалась от воздушной подушки, как вода за кормой торопящейся лодки. Машина остановилась возле них. Опустились треножники, купол крыши разъехался. Наружу вышел рослый мужчина.

– Кейтлин! – выкрикнул он. Она выронила сонадор:

– Дэн, о Дэн, – и бросилась к нему.

Они обнялись. Нацеловавшись досыта, он припал к ее уху.

– Слушай, макушла, – шепнул он. – Я в бегах, меня разыскивают, мое имя Дэн Смит, о'кей?

– О'кей, – выдохнула она.