|
Андрей обернулся: вжавшись в землю, Пацевич прошипел ему: - Поручик, поднимайте казаков! "Ну, черта с два!" - решил Карабанов. - Я казаков не подниму. Пусть идут охотники. А казаки останутся здесь... Пехота погибнет без конницы... Полковник снова застучал по каблукам. На этот раз чем-то тяжелым. Андрей оглянулся снова и увидел в руках Пацевича громадный револьвер системы "бульдог". - Вы отказываетесь? - спросил Пацевич. - Латышев, голубчик, арестуйте его... Карабанов, сдайте оружие! - Оружия не дам, - ответил Андрей и отполз в сторону, чтобы не закрывать полковника от пуль своим телом. - Я скорее останусь без штанов, - добавил он злобно, - но оружия не отдам: мне еще предстоит драться... - В Баязете поговорим, - пригрозил ему Пацевич. - Как бы не так! - ответил поручик. - Неужели вы еще надеетесь выбраться отсюда?.. Бросок охотников на вершину скалы был ужасен. В стригущем пересверке ятаганов и сабель, в жестоких воплях и лязге затворов Латышев довел-таки людей до гребня скалы. Грудь в грудь, пуля в пулю, баш на баш сошлись! Началась резня... А там еще стенка - сбитая из глины, древней аллаха. Уже осатанев от крови, каким-то чудом охотники махом перескочили и эту стенку, дружно кинулись на турок сверху, и... никто из них не вернулся обратно! - О-о-о, - застонал Пацевич, слыша возгласы убиваемых, и закрыл лицо руками. Карабанов уже мчался на высоту; казаки быстро растекались вдоль стенки, совали в бойницы винтовки, дышать стало тяжко от газов паршивого пороха. Ватнин сел, припав спиною к древней стене. Толстые губы есаула были в пыльной жаркой коросте, борода его казалась седой. - Кирпич это али... так просто? - сказал он, потрогав стенку. - Ну, ладно, пока сидим. А дальше-то што? Убило рядом казака. Через бойницу. Прямо в лоб. - Дальше что? - спросил Карабанов, задыхаясь. Взял он винтовку убитого, просунул ее между камнями. Турецкая пуля, как тупой палец, ткнула перед ним глину, обдав его Душной пылью. Ватнин силком оттащил его от бойницы: - Смотри, поручик!.. Да оставь ты... глянь-ка! - Да, - сказал Андрей, бросая винтовку, - это уже не война. Ну и день же сегодня поганый! Из-за горного хребта, верстах в четырех от баязетского отряда, скатывались в лощину сразу несколько сотен турецких всадников. Откуда-то, со стороны Персии, ощетинясь копьями, словно гигантский дикобраз, двигалась, утопая в пыли, лавина конных курдов. А еще ниже, вдоль узкой зеленой балки, тянулась длинная змея пеших редифов, тащивших на своих плечах ружья, ятаганы и длинные копья. На глаз численность врагов можно было определить в пять тысяч человек. Но первая волна вражьей конницы уже прокатилась, и тогда хлынула вторая, а за ней третья!.. - Спасайтесь!.. - Стой!.. - Беги!.. - Куда, каналья?.. - Братцы... - Стой, сволочи... А трубы уже играли отбой. Потом отбой как ножом отрезало, и повис над скалами заунывный сигнал сбора. Карабанов, стреляя на бегу из револьвера, как последний заяц, кинулся бежать в долину. Стенка, за которой погибли охотники, уже была в руках турок. |
