|
- Очухайся скорее, подлец! Грязная свинья, мерзавец!.. Вскоре был сделан привал. Присев на камень, Хвощинский разложил на коленях походную тетрадь и что-то долго писал, изредка поглядывая по сторонам. Пацевич, сидя на барабане, жевал мятный пряник и, наверное, воображал себя Наполеоном. Казаки по-прежнему гарцевали в отдалении, а пехота разбрелась в поисках воды и ягод. Бегали за водой куда-то к ручью. Пили. Кое-кто мыл лицо, по-крестьянски вытираясь подолом рубахи. Собирали комки сухого перекати-поле; разводили костры. А старый гренадер Хренов, увязавшийся в поход за солдатами, даже поставил чай в котелке. Один молоденький солдат смотрел на него, смотрел да и спросил: - Дяденька, а как же чай-то пить будете? Из котелка, что ли, лакать? Аль из фляжки? Лохматые брови кавалера грозно вздернулись кверху: - Брысь, котенок, отседова! Сопляк... Наломал дед стеблей травы посуше. Сунул друзьям по трубочке, сам лег животом у костра: - Лакайте, слюнявые... Отпусти туда и тяни, будто граф. Не знаете, што ли, как из одного котелка всей ротой чай хлебать надо? Только уговор: кто пузыря в котел пустит, - тут для него чай и кончился... И пили чай. И висло солнце. И качались травы. Пацевич тем временем, докушав пряник, ходил среди солдат, от одного костра к другому, велел кричать "ура" и, стуча себя кулаком в жирную грудь, клялся: - Братцы, если бусурман встретится, отступления не жди - его не будет. Затрубил горнист отход - не верь ему: это изменник! Если я прикажу отступить - коли меня штыком, братцы! Ватнин подскакал к Карабанову. Безо всякого дела. Просто так - поговорить. Махнул нагайкой куда-то вдаль, сказал обеспокоснно: - По всему видать, ежели пойдут, так эвон, поручик, откуда... Рубиться-то - ладно, в хузары их, в песи, не делибаши ведь перед нами. Делибаш - тот был ловок, из наемных. За деньги да за чапаул резался. Этих-то, говорю, башибузуков и порубали бы мы с тобой. А только - эх, брат! - по рукам и ногам связаны. Пехоту ведь не кинешь. Свои парни... Некрасов-то - мужик с головой: верно сказал - наверх взлетел, осветил, по башке трахнул, и вертайся до дому... Да чтобы не сейчас, а ночью!.. Карабанов промолчал. Казаки быстро смахали куда-то за водой. Вернулись с полными флягами. Но ему не предложили. Просить он не захотел. - Люди, люди, - вздохнул он, - хорошо ли вам без меня?.. 2 В гарнизоне Баязета, конечно, не знали, что в канун войны вожди курдских племен тайно от турок предлагали свое боевое содружество России, но Петербург, плохо извещенный о делах Курдистана, отказался от союза с курдами. Теперь же курдский шейх Обейдулла поклялся Фаик-паше выставить в поле пятнадцать тысяч сабель. Но курдов, мастеров стрельбы, кажется, больше соблазняли английские винтовки, получив которые многие и разбежались. Конечно, разбойничая в округе Вана, они причинили немало зла бедным армянам и даже туркам, жившим в деревнях. Но турки, поголовно вооруженные до зубов, давали крепкий отпор налетчикам, зато армянам в Турции носить оружие всегда воспрещалось. Русские люди всегда удивлялись курдам: - Что за народ? Живут где хотят, словно цыгане, а своей земли не имеют. Если б не мыкались по белу свету, наверно, и не лезли бы в каждую заваруху. |
