|
.. Понял сказ мой?.. Разворачивая сотню перед атакой, Карабанов раскусил "стратагему" Ватнина; он велел вахмистру примотать эфес шашки ремнем к своему запястью и сказал казакам: - Только разом, братцы!.. Знаю - устали. Знаю - трудно сейчас. Но - разом только, братцы! А там и все: пехота проскочит за нами... Описывать вторую атаку нет смысла. Кони на разбеге даже шли слабо, спотыкаясь от усталости. Казаки, пригнувшись к лукам седел, напряженно молчали. Пики у многих были уже обломаны, острия торчали свежей щепой. Но постепенно всадники воодушевились, засвистели нагайки и шашки, и уже ничто не могло остановить эту вгикающую и орущую от злобы лавину. - Ги, ги, ги! - кричали казаки. - Ги, ги... Снова началась работа. Короткая, красная, звонкая. Трусам в ней - не место! Тут было уже не до пощады, и турки, дрогнув, попятились на край ущелья. - Аль иман! Али! Мухаммед! - Кидай! Режь их, станишные!.. - У рус - не бей! У рус - живи хорошо!.. Но вот последний из них был сброшен в крутизну. Тогда подошел Дениска на край обрыва, глянул в пропасть и улыбнулся. - Чисто! - подмигнул он казакам, вытирая о чикчиры шашку. - С пехтуры, братцы, по ведру чихиря с каждого взвода берем. Пущай ставят, коли мы для них такие добрые!.. Итак, сотни ушли. Пацевич хватается рукой за сердце, говорит, что одышка, ему не дойти. Хвощинский, - ему сложили на груди руки, и он плывет над головами осиротевших людей, как знамя. Барабанщики, чтобы воодушевить усталых людей, грохочут все время, веселая дробь их заглушает посвисты пуль и крики... И остался один он, юнкер Алеша Евдокимов, желторотый птенец. Не генерал и не полковник, даже не прапорщик, просто - юнкер. Вывести людей, пробиться с ними через теснины во что бы то ни стало, и он принял на себя командование, а люди вдруг поверши? в него. - Вот так надо воевать, - сказал Потемкин, когда в расщелине показался Баязет. 8 Словно предчувствуя тяжесть событий, которые уже нависли над Баязегом, офицеры в этот день собрались обедать вместе - за столом капитана Штоквица. Все настолько были утомлены, что решили на этот раз не говорить о делах гарнизона и болтали о разных пустяках. - Господа, господа, - смеялся Некрасов, стуча ножом по тарелке, - знаменитая Орлеанская девственница Жанна д'Арк, сожженная англичанами за колдовство, кажется, не сгорела. Мало того: она не была и девственницей. Через пять лет после своей "смерти" она вышла замуж за шевалье де Армуаза. Об этом в Метце найдены документы, истина которых заверена нотариусом. - Я не думаю, капитан, - улыбнулся Штоквиц, обсасывая бледными губами жирную кость, - чтобы Вольтер мог ошибаться: скорее в этом ошибся кавалер шевалье де Армуаз, который взял в жены самозванку. Что скажет барон? Клюгенау отпил воды, повертел в пальцах стакан. - Я думаю о другом, господа... Как много ни сжигали в старину колдуний, они все-таки не переводились. Зато когда их перестали жечь, о них что-то не слыхать. Из этого я умозаключаю, что колдуньи даже любили, чтобы их жарили! Все ьевольно засмеялись. Штоквиц снова потянулся к графину с вином. Исмаил-хан рассказал отцу Герасиму на ушко, что однажды, когда его полк стоял в Вильне, он остался ночевать в харчевне, а наутро - какой ужас! - нашел на столе. |
