|
.. - Держи, братцы! - крикнул один из них, падая от усталости; кто-то подхватил носилки, но тут же был убит пулей; Хвощинского стали окружать солдаты, чтобы в любой момент подоспеть на помощь; всего было убито под ним двадцать два человека (это не выдумка автора, а точная цифра)... Хвощинский, видя эти неизбежные жертвы ради него, сказал с носилок: - Вам, ребята, спасибо. Как вы меня, старика, бережете, так и вас когда-нибудь беречь будут... А сейчас - выше! Выше поднимайте меня! - просил полковник. - Я должен все ви... Не договорив, полковник рухнул на носилки. Вторая пуля попала опять в живот, и - как это ни странно! - попала прямо в первую рану; смерть наступила мгновенно... Пацевич велел носильщикам бегом вырваться вперед и бежать к Баязету не останавливаясь. Коноводы, привязав к седлам раненых, погнали лошадей тоже вперед; пехота и казаки продолжали бой, но бунчук Кази-Магомы уже реял возле Зангезурских высот - турецкая конница отсекала пути отступления. - Ну, поручик, пошли, - сказал Ватнин, перекрестившись, - опять лапшу рубить надо! И сотни двинулись... В неглубокой лощине, стиснутой рыжими осыпями песков и глины, Карабанов остановил своих казаков, крикнув Ватнину: - Назар Минаевич, поезжай с богом, я догоню... И здесь, под шелест высоких трав, под клекот орлов, висших над скалами, под храп лошадей и лязг стремян, Андрей сказал: - Господа казаки! - Он так и сказал: - Господа казаки, товарищи мои... Виноват я был перед вами, а в чем виноват - то вы знаете сами. И прошу прощения у вас!.. Потом подвел своего Лорда к конопатому Егорычу, обратился отдельно: - А у тебя и просить не могу: боюсь - не остыл еще ты, не простишь... Но казак перегнулся с седла, оспины на его лице даже сгладились в широкой улыбке: - Дык, ваше добродие, чего не бывает. Кубыть, мне и надо так, гвозди-то прогулял я... Верно ведь! Да и любо под тобою-то султана бить: замах у тебя свойский, не как у Пацевича... И ты прости меня! Карабанов обнял казака, они поцеловались при всех, и отлегло от сердца; засмеялись они оба - молодой и старый. - Теперь - пошли... ры-ысью! Подстегни коней!.. Первую сотню нагнали уже на подъеме. Выпархивая из-за камней, бунчук Кази-Магомы плясал еще где-то в отдалении, но разъезды башибузуков, пьяных от дешевой крови, уже взбирались в горы, тащили лощадей в поводу. На высоком плоскогорье, огражденном крутым обрывом, турки готовились встретить русских, чтобы ни одна колонна не прорвалась в Баязет, чтобы чапаул был богатым и верным. - Назар Минаевич! - Карабанов надрал своему Лорду уши, чтобы жеребец стал злее перед атакой. - Ты меня опытнее. Говори, что делать... Буду слушать! Ватнин ответил: - Ежели бы после первой сшибки, пока рука зудит, да сразу бы и вторую, тогда ладно... А сейчас хреново, приустали казаки, да и кони уже не те - выдохлись. Одначе попробуем... Сотник прикинул на глаз расстояние до бунчука, посмотрел направо, потом налево, назад оглянулся. - Аи неумны мы с тобой, поручик, - засмеялся он вдруг, пригладив бороду. - На такой глупый шармиц мы туркам свою стратагему покажем... Давай свою сотню, вертай ее за те скалы, а я за бунчук забегу... Ударишь, Елисеич, как можно бойчее. Ежели двинешь враз - хорошо будет: полетят турки с камней, как вода с клеенки. |
