|
- Только то, что вы накормили недавно десять нищих с майдана... Вспомните! Исмаил-хан отпустил Клюгенау и вспомнил: девяносто первый стих пятой главы Корана очищал человека от предательства, если он накормит десять нищих, выкупит из тюрьмы невольника или будет поститься три дня подряд. - А ты умный, - с почтением заметил хан, - у тебя даже волос на башке не осталось. Клюгенау растер сдавленную шею ладонью: - Кстати, о голове!.. Вы плохо цените свою голову, хан. Зачем вам быть начальником этой дурацкой крепости, если имеется уже комендант? - А кем же быть? Клюгенау оглянулся на дверь и порывисто зашептал в волосатое ухо Исмаил-хана: - Против вас заговор... Кругом интриги... Молчите! Мне известно, что вы имеете право, вслед за Пацевичем, стать командующим войсками всего Баязетского пашалыка. Поняли?.. А вы здесь сглупили, и теперь в гарнизоне даже солдаты смеются над вами... Через полчаса Штоквиц встретился с Клюгенау. - Ну, что парламентер, господин капитан? - Я его послал ко всем собакам... Ну, а что наш хан? Клюгенау достал из кармана связку ключей от походной канцелярии и выложил перед комендантом печати гарнизона. - Вы что... украли? - растерялся Штоквиц. - Зачем? Его сиятельство сам вернул их мне. Теперь он будет прикладывать к бумагам собственный мухур! - Выходит... выходит, что хан... - Да, хан из этой игры выходит. Он может играть лишь роль несуществующего начальника пашалыка, который захвачен турками. А чтобы вступить в новую должность, ему необходимо сначала отвоевать этот пост у самого Фаик-паши! Штоквиц поспешно рассовал по карманам ключи и печати: - Знаете, барон, а вы мне начинаете чем-то нравиться! Клюгенау поклонился. 4 Ватнин сапоги снял - шевелил пальцами, жмурился от удовольствия. Поглядывая на развалины города, из дымных руин которого щелкали вразброд шалые выстрелы, есаул сказал задумчиво: - Сейчас, Елисеич, самое время на штурму идтить! - Туркам-то? - удивился Андрей. - Эк тебя обтесало: одни турки в голове... Не туркам, - пояснил Ватнин протяжно, - а нам штурма нужна! - Это зачем же? - снова не понял Карабанов. - Чтобы на Игдыр пробиться? - И поглупел же ты, братец, - заметил Ватнин. - Ты в "ихдырку" - то не заглядывайся. Ты под самый корень гляди... Осознал? - Лезь уж ты сам под корень, - обиделся Карабанов. - Я тоже не глупее тебя: высунься мы из крепости, так дадут тебе турки поглядеть в... "их-дырку"! Через гробовую-то крышку далеко видать!.. Наверх поднялся Сивицкий - просто так: подышать на высоте ветром, отдохнуь от стонов и крови, попросить у казаков табачку на завертку. - Вылазку бы сделать неплохо, - продолжал Ватнин. - Раздва, и у турка снова шея болеть будет. Дело то верное! Хорошее... Мы и водички поднаберем, кашицы наварим. То да се. Глядишь, жизнь-то и веселее станет!.. Он подтолкнул Карабанова в бок локтем, заразительно рассмеялся, отсыпая Савицкому из своего кисета добрую порцию табаку: - Остатний табачок-то, Александра Борисыч... Не от скупости говорю так, а жалеючи вас. |
