|
.. в городе! - Как далеко отсюда до Женевы! - сказал Клюгенау и, нагнувшись, снова взял топор в руки. - Прощай, славный юноша! Ты учился в университете, но патриотизм заставил тебя сдать экзамен на юнкера. Ты даже успел в своей жизни напечатать одну статью. О симбиозе гриба и подводной водоросли. Ты, выходит, счастливее многих - после тебя хоть что-то да останется в этом мире... - Сопляк! - злобно выкрикнул Штоквиц. - Говорил я ему чтобы он не уходил от крепости. До ручья и обратно! И все! А он послушался, наверное, этого головореза Дениску... Вот и выпил стакан лафиту!.. Дениска резал тридцать шестою барана. Тридцать пять баранов уже лежало, шерстисто курчавясь, с перерезанными глотками, и казак задрал башку тридцать шестого. - Не ори, дурной, - шепотом стращал Дениска барана, от страха заблеявшего под ножом. Кровь животных под луной казалась густо-черной. Она чавкала под ногами казака, липкий нож увертывался из пальцев. Бараны покорно приносили себя в жертву русскому гарнизону. Взвалив на плечи по туше, люди волокли еще теплую добычу в крепость. - Будя резать-то, - шепнул Участкин казаку, - всех и не перетаскаешь. - Зови еще людей. - ответил, входя в азарт, Дениска. - Настругал я для вас закуски, только вот, жалко, чихиря не предвидится... Евдокимов поддал ему кулаком сзади, предупредил: - Тише ты. Под мостом пикет сидит - услышат! Неожиданно в соседней сакле хлопнули двери, и хозяин баранов, заглянув через плетень изгороди, поднял суматошный крик. Хватая с земли тяжелые камни, стал швырять их в казаков. Удачно смазал булыжником Дениске по уху и орал во всю глотку, призывая турок на помощь: - Эй, ярдыма-а! Барада руслар!.. Дениска скинул с себя ношу, поднял винтовку: - На, собака! - Выстрел грянул, и в ответ отовсюду раздались крики редифов-пикетчиков. - Держись скопом! - скомандовал юнкер. - Бежим... Кинулись обратно к реке, но от моста их встретили выстрелами, и один солдат со стоном покатился в ущелье оврага. Евдокимов повернул людей в сторону, повел их, петляя между брошенных саклей, к майдану. Мельком заметил, что не все оставили баранов и бегут вместе с юношей, которая колотит их по согнутым спинам. - Бросай их к черту! - крикнул он. Вдоль майданных рядов их встретили опять выстрелами. Свернули круто в пожарище Армянского города. Не сговариваясь, заскочили в саклю. Дениска Ожогин обошел ее вдоль стен, размахивая кинжалом. - Никого нет, - сказал он, задыхаясь. - В углу камыш свален... Не запирай дверь, ромашка персицкая, - зашипел он на Участкина. - Пущай открыта, чтобы турка не сразу догадку имел, куды мы сховались! Дверь оставили нараспашку. Евдокимов велел охотникам укрыться в заднем приделе сакли, а камыш раскидать у самого входа перед порогом. - Коли забредут сюда, - пояснил он, - мы услышим, как только камыш захрустит... Сколько нас здесь? Сосчитались. Оказалось, тринадцать. - А сколько нас было? - спросил Евдокимов. - Не до счету сейчас, ваше благородие... Кажись, идет уже кто-то, - прислушался вахмистр. У дверей зашуршал камыш, грянул в темноту сакли проверочный выстрел, и рядом с юнкером вскрикнул под пулей солдат. Турок громко позвал своих, и тут же быт добит штыками. Его оттащили за ноги, чтобы не мешал, приперли дверь палками. - Пропали мы. |
