|
Дом его, больше похожий на манеж, освещенный сотнями ламп, на которые шло лучшее прованское масло, был всегда наполнен какими-то странными, таинственными личностями. Здесь люди мало говорили между собой, а больше шептали на ухо. Могли сидеть при наместнике неделями, потом вдруг срывались с места и мчались куда-то, присылая известия о себе вдруг из Астрахани или из абхазских аулов. Михаил Николаевич принял Святополка-Мирского в кабинете. Он был в скромном сюртуке офицера Тенгинского пехотного полка, и внешность его не имела ничего примечательного, кроме романовской мастодонтности. Четыре года тому назад персидский шах Нассар-Эддин, обладатель единственного в мире "бриллиантового" мундира, оставил в своем дневнике следующую характеристику великого князя: "А царевич он славный, на обеих щеках носит бороду, но подбородок бреет, глаза голубые, высокого роста, сам он с приятными качествами..." - Опять о зивинских делах? - сказал наместник. - Ни слова о них... Бездарности и тупицы! Любой солдат умнее! Князь Святополк-Мирский склонился в учтивом поклоне: - Вы ошиблись, ваше императорское высочество: на этот раз я осмеливаюсь говорить о делах баязетских, кои не должны вас тревожить! Карьера Святополка-Мирского была удачна потому, что он смолоду умел докладывать начальству о неприятностях по службе как о вещах, которым следует, наоборот, радоваться. А потому, доложив об осажденном Баязете, князь изобразил на своем лице радостное изумление. - Какое счастье! - сказал он. - Это даже отлично, что турки заперли их в крепости. Опять-таки, при наличии общения с туземным населением, наш гарнизон, несомненно, подвергся бы местным гнилостным лихорадкам, сезон которых уже наступил, как то утверждает ваш лейб-медик Буассье! - Скажите, князь, - серьезно спросил наместник, - вас часто секли в детстве? - Секли, ваше высочество, - признался генерал-адъютант. - И больно? - Весьма, ваше императорское высочество... - Хм... Меня тоже секли, - сказал наместник, грозно надвигаясь на своего помощника. - Василий Андреевич Жуковский не сек, он чувствителен был. Но зато барон Корф и Философов, те - да, секли... И сейчас, простите меня, князь, великодушно, но мне бы хотелось посечь вашу особу, чтобы вы не предавались радости так искренне! Я разделять вашу радость сегодня не намерен... Святополк-Мирский снова поклонился. - Ниже, ниже кланяйтесь! - велел наместник и могучей дланью согнул жирную выю генерал-адъютанта. - Ниже кланяйтесь, - повторил он. - Ведь не мне вы кланяетесь, а тем бедным русским солдатам, которые сидят сейчас в Баязете и не могут понять, какое это счастье для них, что гнилостные лихорадки не грозят им! Святополк-Мирский, загнав лошадей, в четверть часа домчал до Тифлиса и отдал распоряжение: - Велено выручать... Прикажите коннице Калбулай-хана выступить за кордоны. Кстати, в Бязете сидит его братец, Исмаил-хан, вот и пусть они потом сообща выбираются прочь из Ванского пашалыка. Получив такое распоряжение, генерал Калбулай-хан Нахичеванский спросил адъютента: - Какое сегодня число? Ему ответили, и хан остался доволен: - Очень хорошее число. Затра мы выступаем... Он был настоящий брат своего брата. 9 "Единодорог" времен Екатерины зарядили железным "боем", и Потресов решил сам опробовать его в деле. |
