|
- Извините меня, барон, - сказал Ефрем Иванович, - это, кажется, не мое дело... А вызвал я вас, чтобы посоветоваться. И вог о чем... Мой приказ о порядке вылазок за водой едва ли выполним: люди, вы понимаете сами, хотят пить, а на мой приказ им даже нечем уже плюнуть. Контрабандная доставка воды в крепость продолжается, несмотря на страшные потери. Спускают людей на веревках с фасов. Лезут к реке во все дырки. Каждый хочет иметь свой стакан лафиту... Так вот, барон, надо что-то придумать, чтобы поберечь людей на вылазках. Клюгенау вздернул пуговку своего носа, крепко чихнул. - Пылища, - заметил он, аккуратно разворачивая громадный платок с набивкой географической карты Европы (такие платки выпускались тогда для бедных путешественников). - Подумать можно, - добавил барон, сморкаясь в Германию, - что-нибудь да получится. .. Скинув сюртюк, барон вместе с пионерами всю ночь копал землю короткими шанцевыми лопатами, среди турецкого гарнизона замечалось какое-то непонятное передвижение: россыпи фонарных огней, словно горсти светляков в траве, шевелились вдали, и до цитадели доносились шум множества голосов, ржанье лошадей, скрипы колес и рычание рогов. Потом кольцо осады задолго до рассвета сомкнулось вокруг Баязета плотнее, затрещали фальконеты и ружья, пришлось пионерам спешно покинуть траншею. Штоквиц, как видно, спать в эту ночь совсем не ложился; лицо его, мятое и серое, одутловато растеклось, и обвислые брыли щек свисали на жесткий воротник мундира. - Что там? - спросил он Клюгенау. - Какая-то тревога, - ответил прапорщик. - Турки сдвигают пикеты к цитадели, лупят "жеребьями" из ближних саклей. Подождем. Может, на рассвете притихнут?.. Вода в эту ночь текла внутрь крепости жалкой струйкой, зато крови людей в ту же ночь пролилось из-за этой воды немало. Избегая часовых, поставленных возле холма, охотники (чаще всего казаки или артиллеристы) на веревках спускались со стен крепости, и редкие счастливцы сумели вернуться обратно. А ведь были в гарнизоне и такие люди, которым не хватало смелости на риск, и эти люди совсем не имели воды: день, два, а то и все три дня. Некоторые из них вымаливали себе хоть каплю. - Ну, дай, баток! Лизну только... Ей-ей, не будут пить, лизну только... Другие мрачно сидели по казематам. Иные тихо всхлипывали. У таких людей, не видевших воды уже несколько дней, со временем появлялась отвага, граничащая с безумием. В припадке исступления от жажды они иногда срывались со стен крепости, и для них уже не существовало ни пуль, ни ятаганов - они видели только воду, которую бы пить и пить... Штоквиц стиснул плечо Клюгенау пальцами, шепнул: - Еще пятеро... За одну ночь. Поняли? Федор Петрович молча кивнул, и комендант добавил: - Дальше так нельзя. Надо собирать охотников для вылазки, чтобы достать воды. Партия быстро составилась. Штоквиц выгнал из нее одного фейерверк ера и ефрейтора Участкина. - Иди отсюда, - сказал капитан, - ты не рядовой! - Ваше благородие, дозвольте? - Не дозволю. И так всех унтеров повыбило! - Выходит, унтерам и пить не надо? - Принесут другие - попьешь. - Да, они принесут. Донышко от ведра. Дождешься... Светало. Штоквиц осмотрел в бинокль окрестности. |
