|
Близился полдень, жара усиливалась, камни дышали жаром. Земля трескалась под лучами солнца, и люди дивились на персов: - Ну и народ! Жужжат себе, знай, и даже пить не просят! Караганов встретил во дворе Штоквица, ругавшего ездовых. - Подумайте, - поделился он с поручиком, - совсем уж распустились... Спали и не слышали, как у ник лошадь зарезали. Чиркнули по шее в самую жилу и. конечно, выпили кровь. Я зашел, вижу - лежит конь словно тряпка! Карабанов приложил руку к фуражке: - Какие будут у вас ко мне приказания на сегодня? - Только одно - выстоять! - Постараюсь, капитан... Он повернулся, чтобы идти к своей сотне, и в этот момент тягуче и торжественно прокричали с минарета: - На-а-аши-и... иду-ут!.. 3 Давя друг друга в тесных переходах, хохоча и плача от счастья, кинулись защитники Баязета к северным бойницам, чтобы посмотреть, хоть глазком одним глянуть. - Наши! Братцы, наши идут!.. Ватнин схватил в обнимку священника: - Батька, то наши, сердцем чуял! Отец Герасим грубо и раздраженно выругался: - Не верю уж... То видение лишь одно бесовское, какое в пустынях бывает. Бредите вы все! И солдат Потемкин тоже бранился: - Головопятые вы! Эка, обрадовались... Да откуда нашим-то быть? Тер-Гукасов, сами знаете, армян в горы увел.. Исмаил-хан опять появился среди двора на своем Карабахе, и нервный жеребец, горячась, торопливо выкатывал из-под хвоста круглые катыши. Штоквиц рвал за ворот трубача. - Играй! - орал он. - Гуди "зорю"! Трубач от волнения не мог отдышатся: - ...Час... час... сей-час... Ой, не могу! Комендант в исступлении затряс его, словно грушу: - Играй, зараза... Бей сигнал! Клюгенау отобрал у горниста трубу: - Оставьте парня. Когда-то я неплохо играл на флейте... Барон вскинул горн к губам, и над головами людей, через фасы крепости, прорываясь через залпы, поплыл восторженный сигнал "зори". - Так надо? - спросил Клюгенау, возвращая трубу. - Дюже хорошо, ваше благородие. Именно так. Прошло какое-то время, и вот из-за гор, переплывая над вражеским станом, над хвостатыми бунчуками и курдскими пиками, вернулась ответная "зоря". Сомнений больше не было. - Наши! - сказал Потемкин. И священник заплакал: - Господи, грешен я... столько душ загубил!.. А возле бойниц и окон было не протолкнуться. Карабанов, насев на чьи-то плечи, разглядывал дальние отроги, по которым спускалась, в пыли и грохоте, колонна русского отряда. Кто-то лез к окну прямо между его ног. Но вот турки опомнились, и рядом стоявший парень отлетел назад, хватаясь руками за изуродованное лицо: - Ой, мамоньки... Ой, беда! Но радость есть радость, и ничто не могло испортить ее в этот день. - Как вы думаете, - сияя глазами, спросил юнкер Евдокимов коменданта, - сколько им времени понадобится, чтобы дойти до крепости? - Думаю, через час они будут здесь. |
