|
- В безумии неверных, - отвечали ему. - Я не вижу флагов. Одни палки торчат сегодня. - О великий мудир! Сегодня день будет безветренным, и флаги неверных поникли на палках, словно лохмотья на голодных нищенках... И тогда Фаик-паша велел снова закрыть для русских подступы к воде. Здесь он выиграл отчасти легкую победу над защитниками Баязета: многие из солдат настолько осмелели, что не брали с собой оружия, и турки в одну из ночей истребили много охотников. Меньше всего пострадали в этой бойне казаки - кинжалы и шашки всегда были при них, и это спасло их от избиения. Еще их спасло и присутствие такого опытного начальника, как есаул Ватнин, который - для разминки, как он сказал, - тоже принимал участие в этой очередной экспедиции за водой. Выбрались они из крепости, проникли за реку на майдан, подзапаслись кое-чем из провизии. Особенно-то не церемонились казаки: замки сворачивали, двери выбивали - в потемках выискивали, что на зуб положить можно. О том, насколько голодны были люди, можно судить по дошедшему до нас рассказу очевидца Зарецкого, служившего после баязетского "сидения" хорунжим Таманского полка. "Едва мы вошли в саклю, - рассказывал он, - где три телушки стояло, как товарищ мой сразу кинулся к одной из их и хвать ее кинжалом по горлу! Животное еще и упасть не успело, а он уж язык у ней отрезал, тут же скоренько огонь развел на полу и, не дожарив мясо как следует, съел его..." Ватнин вел людей, и длинный клинок обнаженной наготове шашки холодно поблескивал при луне. - Кой тюфек! - гаркнул он в темноту, и чья-то гибкая фигура метнулась в сторону, крича: - Кардаш, кардаш... Ватнин, одним прыжком настигнув жертву, чуть было не срубил уже голову, когда заметил погоны. Солдат дрожал от страха: тата-та, та-та-та - выбивал он зубами. - Ты што же это мне по-турецки орешь? - А вы, ваше благородие, чего по-турецки спрашиваете? - Барабанишь-то лихо... зубы побереги! Казаки далековато зашли от крепости, когда турки кинулись на группу солдат-водоносов. Ватнин не мог помочь им, и тут самим казакам пришлось скрыться в пустой громадной "буйволятне". Толи их заметили, то ли случайно, но вокруг сакли сразу скопилось много турок, одетых в форму, с ятаганами, примкнутыми к винтовкам. - Некрасиво получилось, - сказал Ватнин, пальцем нащупывая головки патронов в барабане револьвера. - Кажись, четыре всего... Ну, ладно, не все же воевать! Хватит и четырех... Он растворил дверь и вышел. В темноте было видно, как неподалеку от них, на громадном и плоском камне, сидело около полусотни редифов. Ватнин тоже присел на камушек. - Сотник, ошалел, што ли? - зашептали казаки. - Иди-ка сюда, в тенек... - Мне отсюда видняется далс, - ответил Ватнин. Турки встали. Сверкнули ятаганы. Ватнин тоже встал. - Только дружно, братцы, - сказал он. - Без пороху. Чтобы одними шашками... Кинулись разом сверху. Молча кинулись, без вскрика. Голубыми молниями заполыхали во тьме клинки. - И-и-и... и-и-и... - визжали правоверные. Через минуту все было кончено. Ружья и табак стали наши. Одного убитого казака решили не бросать, а нести в крепость. |
