– Да понимаю я это всё, Юрий Иваныч. Но пусть уж тогда официально нас в общепрофильные переведут, да и дело с концом!

– Вот уж нет, не согласен я с тобой, Александр Сергеич, – возразил я. – Если мы не будем психбригадой, то тогда и доплаты лишимся, и отпуска огроменного. Зачем нам это надо?

– А, ну да, да… Ладно, <фиг> с ними со всеми! Я сейчас только домой хочу, пожрать как следует и в люлю завалиться!

Первый вызов прилетел без двадцати десять: головная боль у женщины пятидесяти семи лет. Ожидала она нас на платформе автовокзала. Вызвал друг. Странно как-то. Если повод действительно такой, то со стороны вызывальщиков это полнейшее свинство. Мы кто, бесплатная аптека на колёсах? Без нас никак нельзя таблетку принять, коих в аптеках завались?

Прибыли мы на место, пришли на нужную платформу. Народа почти не было. Лишь сидели на скамейке две старушки, возраст которых явно превышал пятьдесят семь лет. Вдруг распахнулась дверь и к нам выбежал высокий молодой мужчина:

– О, здрасьте! Это я вас вызвал к своей женщине. Ща, погодите малёха, она в туалет пошла! – затараторил он, глядя на нас мутным взором и обдавая густыми алкогольными парами.

– А что с ней случилось-то?

– Блин, ей плохо! Конкретно плохо! Вы её посмотрите! Не дай бог она умрёт, тогда вообще всем <песец> будет!

«Ну-ну, повизжи, может легче станет», – беззлобно подумал я.

Виновница торжества изволила появиться спустя пятнадцать минут. Она была прилично одета, аккуратно причёсана, с грубоватым макияжем. Однако ж никакой макияж не способен полностью скрыть habitus alcoholicus. Тем более, была она заметно пьяней своего молодого друга. Осмотреть и расспросить её я решил в машине.

– Что с вами случилось? – спросил я.

– Вы понимаете, мне очень плохо! Я умираю! – томно сказала она, растягивая слова.

– А что плохо-то?

– Ну как что? Плохо…

– У вас что-то болит?

– У меня всегда душа болит. Вот здесь, – показала она на грудь, являющуюся местом жительства её многострадальной души. – Меня обижали много раз, понимаете? И сейчас обижают. Мне больно от этого, понимаете?

Дальнейшая беседа не имела никакого смысла.

Несмотря на очевидную ненужность детального обследования, мы добросовестно сделали ЭКГ, измерили давление, провели пульсоксиметрию и глюкометрию. Само собой разумеется, что никаких признаков тяжёлой патологии не выявили. Дали ей три таблетки волшебного г***цина и выпустили из машины на вольный свет. Её друган тут же озабоченно спросил:

– А укол вы ей сделали? Танюх, тебе сделали укол?

– Нет, – ответил я. – Не надо ей никаких уколов.

– Э, вы чё, ваще, что ли? Не, давайте делайте ей укол!

– Так, уважаемый, тебе уже всё было сказано. Отойди отсюда!

– Никуда я не отойду! Вы чё, блин, <офигели>, что ли?

Тут из машины вышли мои парни.

– Слушайте, друзья, вам же сказано, топайте отсюда оба! – сурово сказал фельдшер Герман. – Вам неприятности нужны?

– А ты чё тут, самый здоровый, что ли? – даже и не думал успокаиваться друган. – Давай отойдём, побазарим по-пацански!

– Слышь, клоун, свои пацанские понятия в опу себе засунь! – вступил в разговор медбрат Виталий. – Если сейчас не угомонишься и не свалишь, мы тебя уложим мордой в асфальт и сдадим в полицию! Ты понял, чудило?

– Да <фиг ли> вы как менты базарите? Пошли вы все <нафиг>, уроды <долбаные>!

Высказавшись, кавалер обнял свою даму за талию, и ушли они в прекрасную даль, на поиски новых незабываемых приключений.