Диагноз Танюхи прямо на ней был написан. Причём так, что не сотрёшь: токсическая энцефалопатия и алкогольное опьянение. Проще говоря, пропила она немалую часть своего мозга.

Следующий вызов прилетел буквально через пару секунд после освобождения: психоз у мужчины сорока восьми лет.

Открыла нам пожилая женщина, на лице которой одновременно выражались испуг и растерянность.

– Здравствуйте, я вообще понять не могу, что с ним творится. Белая горячка, что ли? Но ведь он последние дни вообще не пил.

– А что происходит-то?

– Он мою куртку в унитаз суёт. Засунет, вынет, отожмёт и опять суёт. Я его спрашивала, мол, что ты делаешь-то? А он чего-то бормочет непонятное. Слушайте, я его боюсь, мало ли чего ему в башку-то взбредёт!

– Вы его мама?

– Нет, тётка, но я его вместо матери вырастила. Раньше-то он с семьёй жил, квартира была хорошая. А потом всё потерял, всё пропил. Ну а я пожалела его на свою голову, к себе поселила. Теперь он мне совсем житья не даёт со своими пьянками. Не знаю, что и делать. И выгнать на улицу жалко, и терпеть больше сил нет…

Болезный действительно занимался тем, о чём сказала его тётка, и не обратил на нас ровно никакого внимания. Его движения были отточенные и целенаправленные. Плотно засунул куртку в унитаз, вынул, отжал, вновь засунул и так до бесконечности.

– Руслан, а ты зачем это делаешь? – поинтересовался я.

– Прочищаю. Прочистить надо, – ответил он.

– Так ведь прочищают-то тросом, а не курткой.

– Не, всё нормально.

– Значит, унитаз чем-то засорился?

– Туда проволока попала. Вон она, везде валяется.

– Как ты себя чувствуешь?

– Я очень боюсь…

– Чего или кого ты боишься?

– Меня на улице ждут.

– Кто ждёт-то?

– Два старика каких-то.

– Так, ну всё, Руслан, давай прекращай прочистку и в больницу поедем. Иди собирайся.

– Не-не-не, не надо! Никуда не поеду. Меня Лёха зовёт, надо ящики перетаскать.

– А ты сейчас где находишься?

– На складе. Вон, тридцать ящиков стоят, ща будем перетаскивать. Лёх, скажи им, чтоб проволоку убрали! – крикнул он.

– Руслан, я договорился, тебя отпустили. Всё, поехали!

– Не-не-не, не надо! Всё, я пошёл.

Вот ведь за***нец несговорчивый! Что нам оставалось делать? Пришлось его силой вытаскивать из маленького узкого туалета, как винную пробку. Ну а в машину повели уже безо всякого принуждения. При этом он растерянно озирался и непонимающе спрашивал: «А чё такое-то? Что, вообще, происходит? Мы где?».

Алкогольный делирий был виден сразу, безо всякого диагностического поиска. Вот только уточню, что в данном случае делирий являлся «профессиональным». Нет, это не потому что Руслан профессиональный алкоголик и белогорячечник. Просто он считал, что находится на работе, и готовился выполнять свои обязанности. К сожалению, такая форма делирия имеет неблагоприятный прогноз.

Повод к следующему вызову был исключительно отвратным: задыхается мужчина девяносто семи лет. А отвратность заключалась в том, что мы имели все шансы нарваться на смерть в присутствии. Но выбирать не приходилось, и мы покорно поехали.

В прихожей нас встретила невысокая пожилая женщина с короткими седыми волосами и сразу закричала:

– Помогите, помогите! У него, наверное, астма! Он умрёт сейчас, задохнётся!

Из комнаты вышла девушка и принялась её утешать:

– Бабуль, ну всё, всё, успокойся, нельзя так. Иначе ты и сама-то свалишься. Пойдём, пойдем…

Неимоверно худой, бледный, с синеватым носогубным треугольником больной лежал на кровати. Дышал он с трудом, словно через силу, и из груди его слышалось клокотание.