– Здравствуйте, что случилось? – спросил я.

– Да вот, Вера Николаевна заявила, что её какая-то секта преследует и из дома выживает, – ответил один из полицейских.

– Вера Николаевна, расскажите, пожалуйста, что это за секта? – попросил я.

– Ладно, давайте расскажу ещё раз, – покладисто согласилась она. – Их здесь ровно шестьдесят человек. Я во двор вышла, а у них там то ли собрание, то ли ритуал какой-то. Смотрю, стоит купель огромная, а в ней дети лет трёх. Потом они выбрали больных детей, посадили их в мешки и унесли. Но самое главное, у меня в доме поселились три женщины и мужик! Он епископ, самый главарь ихний.

– А они и сейчас здесь?

– Конечно, вон в той комнате. Но они очень хитро делают: только я зайду, так сразу в другую комнату переходят. Я их выгоняла, а они не слушают и знай своё дело делают! Ведь надо же, наглецы какие!

– То есть они и полицию не боятся?

– А чего им бояться-то? Какая это полиция? Одно название только! Приехали, расселись и сидят, лясы точат! Плевать они хотели, что меня дома могут лишить! Вы денег хотите, что ли? – гневно обратилась она к полицейским.

Но препирательств я не допустил и внимание больной переключил на себя.

– Вера Николаевна, полицейские и рады бы вам помочь, но пока не могут. Они нас вызвали для того, чтоб вас увезти на экспертизу. А после того, как будет готово экспертное заключение, что вы психически здоровы, делу сразу будет дан ход.

– Хорошо, я согласна.

– Вера Николаевна, простите за бестактность, но когда вы последний раз выпивали?

– А к чему этот вопрос? Вы думаете, что мне это всё по пьянке привиделось? Но я ни вчера, ни сегодня вообще ни капли не выпила!

– А до вчерашнего дня?

– Ну я пиво пила понемножку. А что, это запрещено, что ли? Можно подумать, я алкашка какая-то!

– Нет, Вера Николаевна, никто так не думает. Ну ладно, соберите всё для больницы: переодевашку, тапки, чашку, ложку, умывальные принадлежности, туалетную бумагу. Ну и телефон с зарядкой, конечно.

Здесь было видно невооружённым взглядом, что допилась Вера Николаевна до алкогольного делирия. Причём был он ярким, насыщенным, со сложной и систематизированной галлюцинаторно-бредовой фабулой. Такой сейчас нечасто встречается. А ещё не могу обойти вниманием абсолютно некритичное отношение Веры Николаевны к собственной алкогольной зависимости. Она железобетонно убеждена в том, что употребление «слабеньких» напитков не приводит к алкоголизму. И до тех пор, пока эта убеждённость не будет разрушена, рассчитывать на продуктивное лечение не приходится.

После освобождения, по распоряжению диспетчера, поехали в сторону Центра. Уж почти доехали и тут дали вызов: травма головы с кровотечением, травма спины у мужчины сорока восьми лет. Ждал он в садовом товариществе за городом.

У ворот нас встретила очень сердитая женщина:

– Это я вас вызвала. Я соседа наняла крышу покрыть. А он пьяный пришёл и с лестницы навернулся. Эх, вот я дура-то, нашла с кем связаться! Да ещё и заплатила ему заранее! А теперь что с него возьмёшь, деньги-то уж наверняка пропиты! Ой, ну и дура, ни с чем осталась!

Небритый, с одутловатым испитым лицом пострадавший сидел на скамейке, прижимая к затылку тряпку.

– Что случилось, уважаемый?

– С лестницы <навернулся> прямо на хребтину и башку разбил.

– Спина сейчас болит?

– Да так, несильно.

– Что-то ещё сейчас беспокоит?

– Да чёт мутит меня. Лучше б сблевать, может лучше будет.

Осмотрел я его. На затылке была подкравливающая ушибленная рана неправильной формы. Позвоночник при пальпации безболезненный. Патологической неврологической симптоматики не углядел я.