– А вы уверены, что она сама вызывает рвоту?

– Конечно, на сто процентов! Ведь она же как только занялась похудением, сама нам про это рассказывала, не скрывала. Мы тогда забеспокоились, но потом подумали, что перебесится и всё пройдёт. Ой, если б знать, чем это закончится, я б её как сидорову козу выпорола!

Больная была крайне истощена и выглядела подобно узнице концлагеря.

– Здравствуй, Полина! Что случилось, с чего у тебя рвота?

– Не знаю, я сама не пойму.

– А что ты сегодня ела?

– Утром геркулес, яйцо всмятку. Потом грушу съела. А недавно гречневую кашу с курицей.

– И как часто была рвота?

– Сразу как поем.

– То есть каждый раз после еды?

– Да.

– А кровь ты точно видела?

– Да, точно. Рвота была красная, а ничего такого я не ела.

– Полина, а ведь ты же знаешь про способ похудения при помощи рвоты. Ты опять стала им пользоваться?

– Нет-нет, вы что! – ответила она, глядя на меня кристально честными глазами.

«Ну-ну, девочка, давай, рассказывай мне сказки!» – подумал я.

У Полины был синдром Мэллори-Вейса. Это означало, что в результате напряжения при многократной рвоте произошли разрывы слизистой оболочки кардиального отдела желудка и брюшного отдела пищевода. Конечно же, лечиться она должна в психиатрическом стационаре. Но поскольку синдром Мэллори-Вейса может представлять угрозу жизни, свезли мы её в хирургический стационар.

Строго-настрого наказал я маме Полины привести её к психиатру. Да, она со мной согласилась и пообещала это сделать. Вот только была здесь одна существенная странность. Родители искренне переживали за Полину, но в то же время ничего не предприняли для помощи ей. Ведь понятно, что рвоту она начала вызывать не только сейчас, а гораздо раньше. И совершенно неясно, почему не забили тревогу сразу. Ладно, остановлюсь на этом, поскольку от моих размышлялок и рассуждалок, ровным счётом ничего не изменится.

Наконец-то разрешили обед. Приехав на Центр, увидел я, как главбух со своей замшей в палисадничке ковыряются. Раньше он ухоженный был, чистенький, а в этом году сорняками зарос до неприличия. Вот они и старались привести его в пристойный вид. После того, как карточки сдал и пообедал, сразу пришёл женщинам на подмогу. Люблю я в земле покопаться, для меня это самый лучший отдых.

Мои сельхозработы прервал вызов: психоз у женщины пятидесяти четырёх лет. Вызвала полиция. Когда только выехали, появилось у меня ощущение чего-то неправильного и дискомфорт возник. И вдруг осенило: после копания в земле руки-то я не вымыл! Ведь позорище будет, если увидят, какой жуткий грязнуля приехавший к ним врач. В общем, заехали в магазин, купил я там бутылку воды и смыл с себя весь позор без остатка.

Подъехали к частному дому, возле которого был припаркован полицейский автомобиль. Когда вошли во двор, сразу обратил я внимание на плачевное состояние весьма немаленького огорода. Почти полностью он зарос густым малинником вперемешку с бурьяном. И лишь с краешка были две небольшие грядки с луком и какой-то зеленью. Н-да, похоже, что хозяева-то никаковские…

Вошли в дом. В зале сидели двое полицейских и женщина в очках. Она не выглядела как вконец опустившаяся деградантка. Однако её достаточно приятная внешность всё же имела следы многолетней дружбы с алкоголем. Под столом и возле него – великое множество пластиковых бутылок из-под пива. В доме было хоть и не грязно, но очень неуютно. Возникло стойкое чувство, будто это и не жилище вовсе, а какое-то общественное место.

– Здравствуйте, что случилось? – спросил я.