– Мужики, помогите! – сказал более трезвый. – Он блюёт и падает, я его до дома не доведу!

– Где же вы с утра пораньше успели-то? – спросил я.

– Да мы с ночной смены, чутка расслабились, а Колька не рассчитал.

И тут этот Колька, будь он не ладен, паразит этакий, свалился на четвереньки и разразился рвотными позывами. Однако рвать было нечем, ведь всё содержимое желудка он вернул на волю ещё до прихода сюда. Так что недавно вымытый пол почти не пострадал. Недолго подумав, решили мы помочь бедолаге. Зарядили ему капельницу, в которой среди прочего был и противорвотный препарат. А вот бензодиазепин добавлять не стали, иначе господин бы попросту уснул. Но такой вариант развития событий нас категорически не устраивал.

После капельницы Колька, конечно же, не протрезвел до состояния кристально чистого стёклышка. Но всё же он обрёл способность почти уверенно стоять на ногах без посторонней помощи. Да и рвота больше не наблюдалась. На прощание господа многократно нас поблагодарили и ушли наконец-то.

Вот и второй вызовок пришёл: под вопросом ОНМК у женщины семидесяти девяти лет. Вызвал участковый уполномоченный полиции. Да, этот вызов был именно вторым. А первым было явление на «скорую» двух поддатых господ, несмотря на то, что не мы к ним приехали, а они к нам. В таких случаях я прошу кого-нибудь из моих парней подняться в диспетчерскую, чтоб завести вызов.

Подъехали к «хрущёвке». Недалеко от нужного подъезда были припаркованы автомобили полиции и МЧС. А это наводило на предположение, что квартиру вскрывали. Когда поднялись на этаж, предположение подтвердилось. На месте присутствовали трое спасателей, капитан полиции и какой-то мужчина с бородкой.

– Здравствуйте, бабушка два дня не выходила на связь, – сказал полицейский. – Вскрыли дверь, она на кухне лежит. Живая, но ничего не понимает, на вопросы не отвечает.

– А родственники есть у неё? – спросил я. – Почему сразу-то не встревожились?

– Я её сын, – сказал мужчина с бородкой. – Просто мы с женой уезжали, а как вернулись, сразу пришли и МЧС вызвали.

Худенькая, маленькая, взлохмаченная, с приспущенными колготками больная лежала в тесной кухоньке на полу. В трясущейся руке она держала пустую пластиковую бутылку. Вокруг была густая тошнотворная вонь испражнениями.

– Тамара Борисовна, как вы себя чувствуете? – спросил я громко. Однако ответа не последовало, да и вообще больная на мне взгляд не фиксировала.

– Тамара Борисовна, что с вами случилось? – предпринял я вторую попытку, но и она оказалась безуспешной.

– А ведь она, наверное, пить хочет, – сказал медбрат Виталий.

– Вы её не попоили? – спросил я у присутствовавших, но они только молча повертели головами.

Попытка напоить больную успехом не увенчалась: сделав один глоток, Тамара Борисовна поперхнулась и закашлялась. Ну нет, так и до механической асфиксии недалеко, попросту захлебнётся она. Поэтому решили восполнить жидкость парентерально, проще говоря, через капельницу.

– Чем бабушка болела? – спросил я у сына.

– Ну-у-у… у неё деменция.

– Она сама передвигалась, разговаривала?

– Передвигалась, но из дома не выходила. Она и разговаривала плохо, и с памятью у неё беда.

– Вы, я так понимаю, отдельно живёте?

– Да, отдельно, но мы её всегда навещаем, еду приносим и готовим. Жена моет её.

– Инфаркты, инсульты были?

– Инсульт был в шестнадцатом году, но она восстановилась.

Сделали мы в первую очередь глюкометрию, глюкоза была низковатой, но не критично.