Всю положенную помощь оказали, снесли Тамару Борисовну в машину и поехали. Ломать голову над ОНМК я не стал. Мы поступили проще: завезли её в приёмник нейрососудистого отделения. Там невролог провёл осмотр, сделали компьютерную томографию и диагноз ОНМК сняли. Ну а после этого увезли Тамару Борисовну в травматологию.

Всё-таки странным бывает отношение некоторых людей к своим психически нездоровым близким. Не могут они организовать полноценный, непрерывный уход и присмотр за больным человеком. Но при этом категорически не хотят поместить его в интернат, объясняя, что это будет считаться предательством, и попросту боясь осуждения окружающих. На мой взгляд, беспомощный человек без надлежащего ухода, но в условиях псевдосвободы будет страдать неизмеримо сильнее, чем в интернате.

После освобождения сразу вызов получили: термические ожоги лица и обеих рук у мужчины шестидесяти девяти лет. Вызвали пожарные. А местом действия было садоводческое товарищество.

Место вызова нашли без проблем. Да и как его не найти, если сразу увидели пожарных, проливавших останки того, что некогда было садовым домиком. На перевёрнутом ведре сидел пожилой мужчина со страдальческим выражением красного лица, помахивая как крыльями разведёнными в стороны руками.

– Здравствуйте, что случилось? – спросил я.

– Так вы же сами видите, пожар был, – резонно ответил он, морщась от боли, и показал свои руки.

Долгий осмотр не требовался, ведь ожоги были видны сразу: на кистях рук – второй-третьей степени, на лице – первой. После того, как сделали качественное обезболивание наркотиком, обработали и перевязали руки, я поинтересовался:

– От чего вдруг загорелось-то?

– Скорей всего, от проводки. Она старая, надо было переделывать, но всё никак руки не доходили. Я в город ездил и вернулся к пожару, дом полыхает во всю. Соседи пожарных уже вызвали, но я не стал дожидаться. Дом открыл и сразу в предбанник, мотоблок и триммер спасать. А там пламя такое, что того гляди и сам-то сгоришь. Мотоблок недалеко был, схватил, руки обжигает, больно так, что хоть кричи. Но всё же вытащил я его. А вот триммер не успел…

– Эх, Андрей Василич, да и чёрт бы с этим мотоблоком и триммером! Ведь здоровье-то дороже! Теперь вам лечение предстоит долгое. Ради чего все эти муки?

– Так ведь они денег стоят! – ответил он.

Нет, не стал я Андрею Василичу внушать прописную истину, что здоровье дороже денег. Он взрослый человек и вправе сам для себя расставлять приоритеты.

Следующий вызов был к мужчине шестидесяти семи лет с аритмией. Дрянной вызов. Ладно если это фибрилляция предсердий, а то можно налететь и на что-то по-настоящему жуткое.

Больной, жилистый худощавый мужчина с проседью во взлохмаченных волосах лежал на диване.

– Здравствуйте, что случилось?

– У меня сердце с какими-то перебоями работает. Такое чувство, что сейчас вообще остановится.

– Раньше бывало такое?

– Да, было, но всегда быстро успокаивалось. Я после инфаркта у кардиолога наблюдаюсь, она мне сказала чего-то такое мудрёное, я не запомнил. У меня где-то бумажка была… Валь, поищи бумажку, где моя болезнь написана! – попросил он жену. Однако поиски успехом не увенчались.