– А прежние ЭКГ не сохранились?

– Нет. Когда инфаркт был, мне «скорая» оставляла, но после ремонта всё куда-то подевалось.

Сделали кардиограмму, на которой в ритмичные единообразные комплексы беспардонно вклинивались безобразные каракатицы – единичные желудочковые экстрасистолы. Если сказать проще, это были нечастые внеочередные сокращения желудочков. Сами по себе они опасности не представляют, однако могут быть предвестниками жизнеугрожающих нарушений ритма, например, фибрилляции желудочков или желудочковой тахикардии. Давление было повышенным: сто пятьдесят на девяносто.

Вдруг больной сказал: «Плохо, плохо… сердце давит…», резко побледнел и дыхание его участилось.

Тут же сделали повторную ЭКГ, на которой во всей красе была желудочковая тахикардия с частотой сокращений желудочков аж сто пятьдесят четыре в минуту. Давление рухнуло до ста на шестьдесят. Ну вот как тут не выругаться нецензурно?

Этот вид аритмии может прекращаться самопроизвольно, однако в нашем случае она длилась и длилась. Быстренько просчитал возможные варианты нашей тактики. Просто взять и тупо везти больного в стационар крайне рискованно, поскольку могли попросту недовезти. Медикаментозно купировать эту аритмию нельзя, поскольку гемодинамика была отвратительной. Оставалось лишь одно: синхронизированная кардиоверсия. Эта процедура представляет собой воздействие на сердце электрического импульса, в результате которого нарушенный ритм восстанавливается. Она напоминает дефибрилляцию, но, в отличие от последней, разряд наносится не в любой цикл сердечной деятельности, а только в момент регистрации зубца R. Нет, нам не приходится ловить этот зубец, поскольку это автоматически делает дефибриллятор. Медбрат Виталий принёс его из машины, а Герман тем временем седировал больного, введя внутривенно специальный препарат из наркотической укладки, введя его в кратковременный сон. Это было необходимо для безболезненности электроимпульса. Не откладывая, я включил режим синхронизированной кардиоверсии, наложил электроды на грудь, набрал заряд сто джоулей и бахнул. И тут чудо чудесное произошло: восстановился ритм. При этом кардиограмма была далека от идеала, с депрессиями сегмента ST, отрицательными зубцами Т. Однако ничего жизнеугрожающего там не отмечалось.

А далее поехали в кардиодиспансер. Расслабляться ни в коем случае было нельзя, поскольку опасное нарушение ритма могло приключиться в любую минуту. Поэтому ехал я не как всегда в кабине, а в салоне, не спуская с больного глаз и мониторя его состояние. К счастью, никаких ужастиков больше не случилось и довезли мы его благополучно.

Голодное урчание в животе напомнило об обеде. Но, в ответ на просьбу, нам дали вызов: задыхается женщина тридцати пяти лет. Ну вот, опять отвратительный повод. Никак не получается расслабиться. Страстно захотелось мне каких-нибудь ерундовых вызовов, типа к валяющейся пьяни. Но выбирать не приходилось…

Открыла нам женщина в стареньком халате:

– Здравствуйте, я вас к дочери вызвала. Она затемпературила, кашляет, а сегодня ещё и сильная одышка появилась. Послушайте её, может там воспаление лёгких? Да она вообще стала часто простужаться.

Худая, с нерасчёсанными сальными волосами и нездоровым, землистым цветом лица больная лежала на кровати.

– Здравствуйте, что случилось?

– Да вот, что-то дышать тяжело и кашель.

– Температура есть?

– Да, тридцать семь и шесть. Она у меня давно уже держится.

Решил посмотреть горло. Только она открыла рот, как тут же стало видно настоящее грибное царство. Нет, разумеется, речь шла не о привычных нам грибах со шляпками и ножками. Большая часть ротовой полости была поражена микроскопическими грибками Candida. Сразу же в голову пришло нехорошее слово из трёх букв: «ВИЧ». Если быть более точным, то у больной было не бессимптомное носительство, а уже сформировавшийся синдром приобретённого иммунодефицита.