Я же переместился, встав между упавшим Следопытом и «Царем», будто пытаясь защитить товарища. Ага, как же. Главная задача заключалась в том, чтобы Витя не увидел, что будет происходит на самом деле.

Меч со Слова мягко лег в руку, а затем я сделал быстрый выпад. Перевертыш поймал клинок подмышкой, после чего закряхтел и сполз к воде. Конечно, вблизи все больше походило на Выборгский любительский театр людей с ограниченным возможностями. Однако зрителям со стороны происходящее должно было представлять довольно однозначно.

Что интересно, я даже успел сполоснуть меч от невидимой крови, прежде чем рядом приземлился воевода. Прям натурально приземлился, как супермен какой-то. Я лишь видел, как он разбежался с противоположного берега и уже оказался здесь. Круто. Я когда кощеем стану, так же смогу?

Хотя, о настолько далеко идущих планах, наверное, сейчас было думать не с руки. Илия будто бы был каким-то недовольным, словно на ночь глядя погнал следить, чтобы непутевый рубежник не накосячил, но не справился с задачей.

— Что тут произошло⁈

Ого, а воевода действительно страшен в гневе. Выглядел он словно былинный богатырь, который вдруг перепил и потерял контроль. Даже анекдот вспомнился: «Какой ты, Илюшенька, хороший… когда трезвый».

— Да хрень какая-то, — признался я. — Водяной царь на нас набросился. Следопыта чуть не убил, а потом я…

— Чего ты⁈

— Ну я, получается, в ответ его мечом ударил.

Мне в какой-то момент показалось, что эта фраза станет эпитафией на моей могиле. Уж слишком недобро смотрел на меня воевода. Будто это водяная нечисть ему на верность присягала, а не я. Даже обидно.

— Каким еще мечом? — удивился воевода.

— Обычным таким мечом, — уклончиво ответил я.

Однако в этот самый момент сработал мой помощник, избавив от ненужных подробностей. Потому что труп Водяного царя коснулся озера.

Мне казалось, что его смерть почувствуют лишь подданные. Однако тряхнуло так, будто под землей что-то взорвали. Или гром ударил, несмотря на то, что дождевые тучи только-только собирались. При этом я был уверен, тот же Олег, который сын Евгеньича, ничего не почувствовал. Потому что резкое возмущение промысла ощутили лишь те, кто имел к нему доступ.

Говорят, если долго сидеть на берегу, то мимо проплывет труп врага. Не знаю, на счет сидеть, потому что мы стояли. Но труп правда проплыл. Почти как лодочка, которую запустил расшалившийся ребенок. В его роли и выступил перевертыш.

В общем, Илия, если выразиться литературно, находился в крайнем смущении. Если выражаться как есть, то он жестко охренел. И не мог выхренеть обратно.

— Что… тут… произошло⁈

— Говорю же, мы с ним хотели заключить сделку. А он пришел, нервный какой-то. Сказал, что ничего не будет. Потом бросился на Следопыта. Надо поглядеть, он живой вообще?

— Просто бросился? Ни с того, ни с сего.

— Ну да. Я откуда знаю, что на него нашло. Может, день плохой. Или его бешеная черепаха укусила. Черепахи могут быть бешеными?

В эту самую минуту воевода явно разрывался между мыслью сделать из одного Матвея Зорина сразу двух, но поменьше или поверить. Одна часть его говорила, что мне нельзя верить. Другая лично видела, как Водяной царь вышел на берег, а затем бросился на его ратника.

— Действительно так все было⁈ — сурово спросил он.

— Так, — вместо меня слабым голосом ответил Витя, который приподнялся на коленях. — Они говорили про расковник. Водяной царь сказал, что его нет. Матвей потребовал, чтобы тот вернул лунное серебро. И нечисти это не понравилось.

— Только этого мне сейчас не хватало, — тяжело выдохнул воевода. И спустя несколько долгих секунд продолжил. — Молчите и не говорите ни слова.