Ба окинула его равнодушным взглядом.

— Местным сплетницам это было бы на пользу. Ступайте. Я подготовлю все для пикника. — Она сделала паузу, затянувшись сигаретой. — Может, еще подумаешь как следует насчет того парня, Роберт. Он не тот, за кого ты его принимаешь.

Было понятно, куда она клонит. Нест поставила посуду в мойку и подождала, кто заговорит первым. Но никто не заговорил, и она покинула кухню. Пошла почистить зубы и причесаться. В кухне слышались голоса деда и бабушки, ожесточенно споривших по поводу Джона Росса.

Они с дедушкой отправились в деловую часть города в пикапе, и никто из них не проронил ни слова. Стекла в машине были опущены, чтобы Старина Боб мог наслаждаться ароматами цветов и деревьев. Было начало одиннадцатого, и жара еще не стала невыносимой. Движение по шоссе Линкольна было редким, и парковка у супермаркета — почти пустой. Нест вдыхала летний воздух и смотрела на руки. Она ощущала себя странным образом отделенной от всего мира, как будто перенеслась в другую часть страны. Она чувствовала, что ей нужно что-то сделать — ведь она состоит в рядах бойцов с демоном, но не знала, с чего начать.

Девочка посмотрела в свое отражение на ветровом стекле: странно, что ей всего четырнадцать; чувствовала она себя намного старше. За время сна она словно прожила огромный кусок жизни.

Старина Боб припарковал пикап на Второй авеню перед мебельным магазином Келли прямо напротив Первой Конгрегационалистской церкви. Они вышли и пересекли улицу, то и дело останавливаясь поздороваться со знакомыми. Нест все хвалили за успехи в соревнованиях по бегу и расспрашивали, насколько серьезны были состязания, как ее здоровье и что от нее ожидают в городе. Нест раздавала дежурные улыбки и кивки, делая вид, что у нее все хорошо. Она безуспешно искала глазами Джона Росса.

И вот они уже внутри церкви, вошли через широкие двойные двери в вестибюль, разделявший священное здание на две части. Здесь было темно и прохладно, солнечный свет пробивался сквозь витражные стекла. С двух сторон стояли встречающие — они пожимали всем руки и прикалывали по цветку каждому к одежде. Одна пожилая пара приветствовала Нест и ее дедушку, и женщина спросила про Эвелин. Их отвели к скамье в левой части святилища. Церковь быстро заполнялась, и более половины скамеек уже было занято. Нест и дедушка присели с программками в руках, осматриваясь в прохладном полумраке. Свод собора уходил высоко вверх, деревянные балки ярко блестели. Тихо играл орган; свечи у алтаря уже горели, зажженные прислужниками. Нест снова поискала Джона Росса. Не видать. Не пришел, подумала она разочарованно. С другой стороны, что ему здесь делать?

Роберт Хепплер сидел со своими родителями по другую сторону от прохода в заднем ряду. Хепплеры любили эту церковь, потому что она не погрязла в догмах (так Роберт цитировал отца), а также предоставляла широкий выбор жизненных путей и не осуждала мирских ценностей. Роберт утверждал, что у католиков все куда строже. Роберт махнул рукой Нест, и она ответила ему. Она увидела одного из друзей дедушки, мистера Майклсона, сидящего с женой перед Хепплерами.

И тут в дальней части помещения появился Джон Росс. Он ковылял по проходу со своей черной тростью. Он надел чистую рубашку и слаксы, а длинные волосы были тщательно причесаны и убраны назад. Выглядел он очень просто и как будто даже неуверенно. Нест попыталась привлечь его внимание, но неудачно. Росс проследовал за распорядителем к почти пустому ряду за Майклсонами и с облегчением опустился на скамью.

Хор уже встал, и органист заиграл быстрое вступление. Появился священник — вышел из бокового придела и подошел к кафедре. Ральф Эмери, кругленький, низкорослый, с большими ушами и тяжелой челюстью, был добрым и смешным, а его проповеди давали хорошую пищу для размышлений. Сейчас он стоял в черной рясе, смотрел на прихожан, как будто подыскивая слова, с чего начать.