— Я думаю, здесь демон. Это-то и вызвало их всех сюда.

— Здесь? Почему?

Росс покачал головой.

— Из-за меня. — Он внезапно осунулся и постарел на глазах. — Но точно не знаю. Это только предположение.

Нест ощутила холод глубоко в желудке.

— И что нам теперь делать?

— Вернись в церковь. Оставайся с дедушкой. Я подожду здесь до конца службы. Может быть, демон и сам покажется. Может, я поймаю его взгляд.

Она слабо кивнула.

— Мне сначала надо в туалет. Потом вернусь.

Она поспешила выйти из холла в крыло Воскресной школы. Глубокий, проникновенный голос преподобного Эмери преследовал ее — он гулко звучал под сводами церкви. Она чествовала себя ужасно; в животе крутило и дико болела голова. Нест бросила взгляд сквозь открытую дверь в полумрак церкви; пожиратели исчезли. Она удивленно нахмурилась, покачала головой и двинулась дальше. Неважно, почему они ушли, сказала она себе, важно, что они там были. Ее шаги по деревянному полу отдавались от стен тихим эхом. Она пересекла фойе нижнего этажа, толкнула дверь, ведущую в приемную. Девочка чувствовала себя совершенно измочаленной. Миссис Браунинг, ее учитель в пятом классе, расставляла чашки и раскладывала салфетки на длинных столах, готовя все для дружеской встречи после службы. Туалеты находились за этим помещением. Нест проскользнула мимо миссис Браунинг незамеченной, прошла через кухню и исчезла в женском туалете.

Когда она вышла оттуда, у дверей стоял мужчина, озиравший ряды булочек и кексов, разложенных на подносах. Он выжидающе поднял на нее глаза.

— Ага, вот и ты, — он приветственно улыбнулся. — Доброе утро.

— Доброе утро, — машинально ответила она и удивленно остановилась.

Это оказался тот самый человек, который общался с ней накануне, когда она пробиралась через парк после ухода за раненым деревом. Она узнала его странные, бледные глаза. Сейчас на нем был костюм, а не рабочий комбинезон, но она убедилась: это тот же самый мужчина.

— Не очень хорошо себя чувствуешь? — спросил он.

Она кивнула.

— Вот это скверно. Жаль, если тебе придется пропустить пиршество. Одно дело пропустить проповедь, и совсем другое — вот эти кексы, печенюшки и шоколадные пирожные. Обижаете, сэр!

Она уставилась на него.

— Слушай, а знаешь что, — вдруг произнес он, делая шаг вперед и перегораживая ей путь, — я хочу поделиться с тобой кое-чем. Частная встреча, скажешь ты. Точно. Я помню время, когда проповеди значили так много. И эти старые евангелисты умели так на тебя повлиять, что тебе приходилось сидеть и слушать. А теперь вокруг сплошные теле-евангелисты, у них за спиной семинарии высокого профиля, колледжи и семинары, но они не умеют говорить о том, что важно. Никто из них не умеет. Потому что они боятся. И знаешь почему? Потому что самое важное — это конец света.

Нест уставилась на него, открыв рот.

— Точно, вот это-то и важно. Потому что все мы должны будем присутствовать при этом событии, ты знаешь. Есть много причин так думать. Ты просто оглянись вокруг. Что ты увидишь? Семена разрушения, вот что. — Угодливая улыбочка оживила его бесцветные черты. — Но знаешь что? Разрушение мира происходит не так, как думают люди. Не-а. Не будет никакого потопа или пожара. И это произойдет не сразу — не в виде вселенской катастрофы. Ты не сможешь выделить никакой точки отсчета. Будет совсем по-другому. Библия лжет. Все это произойдет благодаря незначительным вещам и событиям. Как в домино — выпадает одна костяшка, а не другая — вот как это будет. Одна мелочь здесь, другая там, вот так все и потянется. Конечно, кто-то должен выкинуть первую кость домино.