Глеб немного оживился и кивнул.

Сразу после выхода из кабинета Ската Иваныча он набрал Брюта, чтобы поделиться новостями. Тот не отвечал.

Рой чувствует, где находятся его пчёлы, и Глеб попытался вспомнить, как учил его Брют.

Громче всего жужжало за спиной, там сидел Скат Иваныч. Почти невозможно было услышать пограничников, лучше всего их чувствовал Брют. А сам он был у себя дома. Глеб чувствовал, как копится вокруг него недовольство, и поспешил обрадовать товарища новой задачей.

Квартира Брюта напоминала соты. Ячейки стеллажей разбежались по стенам и были заставлены всяким барахлом. Сам зам сидел в поеденном временем кресле, мял в руках кожаный мешок и смотрел в пустоту. Дверь была открыта, и Глеб без проблем зашёл в квартиру.

– Тут это, задача от Ската Иваныча. – Стажёр попытался сказать это как можно веселее.

Пчёлы загудели сильнее. Глеб осмотрелся, но нигде не увидел ничего похожего на полосатых насекомых.

– Это в голове гудит, – тихо сказал Брют. – Мы нарушили главное правило Стражи. Человек должен жить.

Голос звучал зло, отрывисто. Брют был в ярости. Глеб медленно опустился рядом на стул. Чувство вины вернулось и вцепилось в него ледяной клешнёй. Брют был прав. Всем стражникам в начале пути говорят: что бы ни случилось, человек должен жить. Нет ничего ценнее жизни и души. Нечисть другой природы, нечисть не может чувствовать то же, что и человек. А тут получается, главное правило так легко нарушить. Главный завет.

– Что на это скажет Як? – Брют немигающе смотрел на Глеба. – Стража не спасает, а убивает.

Глеб опустил глаза. В кармане лежала бумажка от Ската Иваныча. Стажёр чувствовал её вес и ощущал, как эта записка прожигает карман куртки.

– Скат Иваныч сказал, что надо искать убийцу, – набрался смелости Глеб. – Нашёл, куда сходить, проверить всякого-разного.

Брют откинулся в кресле и запрокинул голову. Босс прав, надо работать дальше. Босс ошибся. Убил человека.

– Я ему не доверяю, – коротко сказал зам. – То, что всё пошло наперекосяк, – совпадение. Но его подход меня буквально калит.

– Может, нам с ним выпить? – предложил Глеб. – А то мы так и не узнали его поближе, отсюда и все эти недомолвки.

Брют посмотрел на стажёра и нахмурился. Сейчас предложение сблизиться с начальником вызывало только отторжение. Не добавляло настроения и то, что пограничники после истории с Зоей Зной стали ещё дальше от самих себя. Рой терял бойцов, но и отпускать не стремился.

– А что случилось с Волчковым и Зябликовым? – Глеб решил отвлечь зама, заодно выяснить что-нибудь новое. – И почему мы не можем последовать совету Яка и обратиться к столетнице?

Брют напрягся, вспоминая прошлое. Глеб терпеливо ждал.

Зам положил мешочек на стол, сам встал, прошёл на кухню, погремел там посудой. Глеб услышал, как включился электрический чайник. Брют ещё немного позвенел посудой, что-то уронил, ругнулся, потом вернулся в комнату.

– Пойдём перекусим, и я расскажу. – Голос звучал ровно, словно вернулся тот самый Брют, способный рассуждать спокойно и логично в любой ситуации. – А после посмотрим, что придумал Скат Иваныч.

* * *

– Шура дура! – Брют стоял перед Яком и очень громко возмущался. – Лучше вообще без неё, чем с этой бесполезной…

– Больше никто не откликнулся, – перебил его Як. – И ты любишь судить людей, прежде чем о них узнать побольше.