Волны у берега здорово бушевали, и потому, перестав грести, Персей закрепил крышку, приладив ее на место. Через отверстие, специально проделанное в одной из стенок ящика, принялся наблюдать герой за приближающимся берегом. Могучие волны несли непотопляемый ящик как раз туда, куда надо.

    В этот самый момент на том самом берегу, куда так желали попасть Персей с Данаей, ловил рыбу некий Диктис. Тихонько поругивая Посейдона (с уловом в то утро было неважно), рыбак в двадцатый раз за последние два часа забрасывал в море сети, снабженные специальными грузилами. Но рыба, как на зло, не шла: то ли была слишком ушлая, то ли чересчур глупая. Скромный улов Диктиса в беспорядке валялся у его ног.

    Скромный улов включал в себя: два тележных колеса (возможно, от боевых колесниц), три пустых пифоса из-под вина, ржавый меч, чья-то рука из дерева - как видно, искусный протез и полный комплект довольно приличных медных доспехов, которые море не успело как следует испортить. Возможно, доспехи попали в воду сравнительно недавно. А вот как они туда попали, с героем или порознь, оставалось неясным.

    Именно за эти боевые причиндалы рыбак очень рассчитывал выручить приличную сумму в городе, продав доспехи знакомому оружейному мастеру.

    Какой-никакой, а улов.

    «Если и сейчас рыбы не будет, - мрачно подумал горемыка, травя крепкую сеть, - придется немного побраконьерничать».

    Заранее предвидя неудачную рыбалку, Диктис притащил на берег длинный деревянный дрын, которым он собирался глушить глупую (или не в меру ушлую) рыбу. По греческим законам это было строжайше запрещено. Но ничего не поделаешь, ведь жрать что-то надо?

    Подождав для приличия несколько минут, рыбак потянул невод обратно на берег. Ох, и тяжела же была сеть, ох, и тяжела.

    Диктис приободрился.

    Неужели Посейдон наконец-то проявил свою благосклонность, послав несчастному огромный улов?

    Однако радужные ожидания не оправдались.

    Вместо огромного улова Диктис выволок на берег большой деревянный ящик, принятый им с перепугу за гроб.

    - Мать моя Гея! - визгливо заорал рыбак, но, приглядевшись, с облегчением понял, что ошибся, различив греческую надпись «портокали», что означало «апельсины».

    - Ням-ням, - радостно произнес рыбак, глотая слюнки, ибо апельсины в Греции были невиданным деликатесом.

    Вот так удача.

    Стянув с ящика сеть, Диктис придирчиво изучил блуждающую по морю тару.

    - Из Эфиопии! - довольно констатировал он, заметив на торце знаменитую торговую марку черного континента - улыбающуюся рожу царя эфиопов Мавра.

    - Ну-с… поглядим, что внутри.

    И, плотоядно облизываясь, рыбак выхватил из-за пояса нож, подковырнув им массивную крышку.

    Крышка на удивление легко поддалась, и из недр ящика на оробевшего грека уставились два осмысленных взгляда. Один с испугом, второй с явной угрозой. Нет-нет, апельсины не могли вот так пялиться на открывшего ящик человека, ну никак не могли.

    - Ой-ой-ой!.. - вскрикнула не на шутку испугавшаяся Даная.

    И надо сказать, было чего пугаться. Бородатый полуголый головорез с ножом не внушал никакой симпатии и уж тем более доверия.

    - Не бойся, мать, я защищу тебя от гнусного насильника! - гулко проревел из глубин ящика Персей, с голыми руками бросаясь на злодея.

    - Ай-яй-яй!.. - истошно завопил Диктис, бросаясь наутек.

    - Стой, порочный разрушитель греческой морали! - кричал вслед улепетывающему рыбаку выскочивший из ящика герой.