– Никогда. Таких девушек, как ты, больше нет.

– Анджело, – из коридорчика, ведущего к кабинету, послышался голос отца.

Я повернулся. Он совсем не изменился, разве что добавилось седых волос. Я сбежал по ступеням.

Он ждал, вытянув руку. Я отвел ее в сторону, обнял отца.

– Папа!

Он прижал меня к груди, мы расцеловались.

– Как ты, Анджело?

Я заглянул ему в глаза. Вид у него был усталый.

– Отлично, папа, отлично. А вот ты слишком много работаешь.

– Да нет. Я сбавил темп после сердечного приступа.

– Так и надо. Да есть ли другой доктор, живущий в Грос Пойнт, выезжающий к пациентам в любое время суток?

– Это уже позади. У меня теперь молодой помощник, который ходит по ночным вызовам.

Мы помолчали. Я знал, о чем он думает.

Этим помощником должен был стать я. Отец мечтал, что я пойду по его стопам и унаследую пациентов, которых он пользовал многие годы. Но получилось иначе. Мои устремления не имели ничего общего с медициной. Отец ничем не выказывал своего разочарования, но оно не составляло для меня тайны.

– Тебе следовало предупредить нас о приезде, Анджело, – упрекнула меня мама. – Мы бы приготовили обед.

– Ты хочешь сказать, что в доме нечего есть? – я рассмеялся.

– Чего нибудь да найдем, – ответила она.

За обеденным столом я сообщил им о грядущих изменениях в моей жизни. Джанно как раз подавал кофе. Горячий, крепкий, густой. Я добавил две ложки сахара, пригубил, посмотрел на них.

– Я завязываю с гонками.

На мгновение они застыли, потом мама заплакала.

– Почему ты плачешь? – удивился я. – Я думал, ты будешь счастлива. Вы с самого начала не хотели, чтобы я садился за руль гоночного автомобиля.

– Поэтому я и плачу.

Отца больше интересовала практическая сторона.

– Что же ты собираешься делать?

– Начну работать в «Вифлеем моторс». Номер Один хочет, чтобы я стал вице президентом и вел специальные проекты.

– И что это означает? – спросила мама.

– Обычная работа. Утрясать неувязки. Принимать решения. Давать указания.

– То есть ты будешь жить в Детройте? – уточнила она.

– Какое то время. Мне придется много ездить.

– Тогда мне надо отремонтировать твою комнату.

– Не торопись, мама, – вмешался отец. – Может, Анджело хочет жить отдельно. Он уже не мальчик.

– Ты хочешь жить отдельно, Анджело?

Под ее умоляющим взглядом ответить иначе я не мог.

– Зачем мне жить где то еще, если здесь мой дом.

Мама просияла.

– Завтра же вызову маляра. Только скажи, какой цвет тебе больше нравится, Анджело.

– Цвет выбери сама, мама, – я повернулся к отцу. – Я должен сделать пластическую операцию. Мне предстоит постоянно встречаться с людьми, и я не хочу, чтобы они всякий раз отводили взгляд, посмотрев на мои ожоги. Помнится, ты говорил, что знаешь отличного специалиста.

Отец кивнул.

– Эрнест Ганс. Из Швейцарии.

– Вот вот. Ты думаешь, он сможет мне помочь?

Отец пристально всмотрелся в меня.

– Это будет непросто. Но он сделает все, что возможно.

Я понимал, что он имеет в виду. Сломанный в нескольких местах нос, расплющенная левая скула, белые пятна ожогов на щеках и лбу.

– Ты сможешь обо всем договориться?

– Когда ты хочешь поехать?

– Как можно скорее.

Два дня спустя я уже летел в Женеву.

Доктор Ганс снял последнюю накладку со щеки и положил ее на поднос. Наклонился и начал внимательно разглядывать мое лицо.

– Поверните голову направо» налево.