Она налила себе джина с тоником. Села в кресло. Пригубила бокал.

– Может, я чего то не понимаю, но мне кажется, всего этого не нужно для изготовления нескольких гоночных автомобилей, не так ли?

Я не стал с ней спорить.

– То есть ты задумал что то еще?

– Да.

Она замялась.

– Лорен знает об этом?

– Нет.

Она помолчала, выпила джин.

– А ты не волнуешься?

– На счет чего?

– Насчет меня. Что я могу ему рассказать.

– Нет.

– Почему? Ты же ничего обо мне не знаешь.

– Знаю, и предостаточно, – я поднялся, добавил в бокал канадского виски, повернулся к ней. – Помимо того, что в постели с тобой едва ли кто потягается, мне думается, что ты очень честная и порядочная женщина.

Она замерла, облизала губы розовым язычком.

– Я тебя люблю.

– И это мне известно, – ухмыльнулся я.

Она швырнула в меня бокал, и мы отправились в спальню.

Глава 10

Она подошла ко мне, когда я брился.

– Ночью ты кричал во сне, – расслышал я сквозь жужжание электробритвы. – Сел, закрыл лицо руками и начал кричать.

Я смотрел на ее отображение в зеркале.

– Извини.

– Сначала я не знала, что и делать. Потом обняла тебя, уложила, и ты успокоился.

– Ничего не помню, – я выключил электробритву.

Конечно, я обманывал ее. Этот кошмар никогда не покидал меня. Ни во сне, ни наяву. Я протер лицо лосьоном.

– Скажи, Анджело, почему твои глаза не улыбаются?

– Я побывал на том свете… Счастливчики остаются там. Мне же не повезло.

Ее отображение исчезло. Слишком поздно я вспомнил об участи, постигшей ее мужа, и последовал за ней в спальню. Она стояла у окна, глядя на Сан Франциско. Я обнял ее, повернул к себе.

– Я говорил только про себя.

Она прижалась лицом к моей груди. По щекам ее катились слезы.

– Я понимаю, что ты хотел сказать, но ничего не могу с собой поделать.

– Все нормально. Ты такая красивая.

Внезапно она разозлилась. Отпрянула от меня.

– Да что же это с вами такое? Джон ничем не отличался от тебя. Почему вы никого не подпускаете к себе?

Почему в ваших душах нет ничего, кроме безумного желания разбиться о какую нибудь стену?

– Ладно.

– Что «ладно»? – фыркнула она.

– С этим я уже покончил. Придумай что нибудь поновей.

Еще мгновение она смотрела на меня, сверкая глазами, затем злость ее исчезла, она вернулась в мои объятья.

– Извини, Анджело, – прошептала она. – Я не имела права…

Я приложил палец к ее губам.

– У тебя есть все права. Пока я не безразличен тебе.

«Фалькон» стоял среди «Боингов 707» и «747», ожидавших разрешения на взлет, словно воробей, затесавшийся в орлиную стаю. Пилот повернулся к нам.

– Ждать осталось недолго. По очереди мы четвертые.

Я посмотрел на сидящего в кресле напротив Джона Дункана. Лицо напряженное, словно маска. Он не любил летать и, увидев самолет, едва не выскочил из такси, чтобы вернуться в отель.

Я подмигнул Бобби.

– Вам удобно, Джон?

Он не улыбнулся. Легкая беседа не отвлекла его, и он молчал, пока мы не вырулили на взлетную полосу.

– Если ты не возражаешь, Анджело, обратно я вернусь поездом.

Я рассмеялся. Годы не изменили его. Возможно, волосы и поредели, но руки и глаза остались такими же быстрыми и уверенными. Я видел перед собой прежнего Джона Дункана, который тридцать лет назад собирал в парке мою педальную машину.