– А что – насчет стола? Он твой.

– Нет, он папин. А теперь – твой. Почему ты не забрал его к себе после смерти папы? Ты же знаешь, он бы это одобрил.

Беттина с любовью смотрела на Айво, который в этот момент повернулся к ней спиной, копаясь в холодильнике.

– Будет тебе. Ты сможешь написать за этим столом пьесу, и хватит разговоров.

Пока еще было преждевременно говорить с ней о том, что он задумал.

Беттина вздохнула. Что ж, придется вернуться к этому разговору когда‑нибудь еще.

– А почему ты не хочешь, чтобы я приготовила поесть?

Айво не удержался, протянул руку и поправил ей волосы. Когда он заговорил, голос его был хрипловат, но нежен:

– Сегодня ты очень красивая, в этом черном костюме.

Она долго ничего не отвечала, затем встала, прошла сзади него, собираясь приступать к приготовлению обеда. Он старался не встречаться с ней взглядом и, улучив момент, когда она повернулась к нему спиной, спросил:

– Почему ты мне не все рассказала, Беттина? Я чувствую: ты что‑то скрываешь.

Он понял, что сказал глупость. Вся мебель, приобретенная ее отцом, пошла с аукциона – до последней полочки. Естественно, ей не до веселья. И все же он чувствовал – дело не только в этом. Слишком уж у нее огорченный вид.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

– Я продала квартиру.

– Что? Уже?

Беттина молча кивнула.

– И когда она переходит к новым владельцам?

Беттина смотрела в сторону, стараясь сохранять спокойствие.

– Завтра. К обеду я должна освободить помещение. Так записано в контракте.

– Какой идиот надоумил тебя сделать это? – с негодованием спросил Айво, протя‑ей обе руки. – Хотя я догадываюсь – адвокат твоего отца. О, Господи!

Теперь, когда Айво держал ее в своих объятиях, Беттине уже не было так пугающе‑тревожно.

– Девочка… девочка моя. Вся мебель, и вот, пожалуйста, – квартира. Господи, как тебе сейчас тяжело.

Он утешал ее, чуть покачивая, словно ребенка. В его руках Беттина вдруг почувствовала себя защищенной от всех невзгод.

– Да, Айво, да… Мне кажется, – тут у нее на глаза навернулись слезы, – мне кажется, что меня лишили всего, что я имела… Ничего не осталось. Одна в пустой квартире. Всему конец. У меня нет прошлого. Ничего нет, Айво. Ничего.

Беттина рыдала в его объятиях, и он лишь крепче сжимал ее.

– Беттина, однажды все станет по‑другому. Однажды ты оглянешься назад, и все, что было, покажется тебе тяжелым сном. Словно это произошло не с тобой. Все пройдет, любимая, все пройдет.

Айво, со своей стороны, хотел сделать все возможное, чтобы все прошло и она побыстрей забыла о своих бедах. Поэтому перед отъездом в Лондон он принял решение, но не был уверен, что сейчас настало время говорить об этом. Он ждал, когда она успокоится, чтобы расспросить ее обо всем. Он проводил Беттину в гостиную и усадил рядом с собой на диван.

– Что ты собираешься делать завтра, когда придется съехать с квартиры?

Она тяжело вздохнула и посмотрела на Айво.

– Пойду в гостиницу.

– А сегодня?

– Переночую на прежнем месте.

– Зачем?

Она собиралась сказать: «Потому что там мой дом», но поняла, что это прозвучит неубедительно – ведь теперь это не дом, а пустая квартира.

– Сама не знаю. Может, потому что больше такой, возможности не представится. Он заботливо посмотрел на Беттину.

– Ну и что, разве есть в этом какой‑то смысл? Ты долго жила там, с этим домом у тебя связано много воспоминаний. Но теперь все ушло, дом опустел.