– Тебя что‑то беспокоит. Могу я спросить, что?

Но он ничего не. мог ответить ей. Как об этом расскажешь? Поэтому он отвел глаза в сторону и произнес:

Дела.

– Врешь. Скажи мне правду.

– Ох, Беттина… – он прикрыл глаза и вздохнул. – Я просто устал. И впервые по‑настоящему почувствовал себя старым‑старым, – Айво открыл глаза и улыбнулся Беттине. Потом, сам не зная почему, решил сказать ей все. – Видишь ли, каждому возрасту – свое. Есть время влюбляться, жениться, иметь детей, есть время, когда, появляется первая седина. Бывает, что жизнь течет гладко, и вдруг – ты понимаешь, что возраст у тебя не тот и что тебе хотелось бы снова стать молодым…

Беттина озадаченно посмотрела на него. Потом у нее в глазах мелькнули смешливые огоньки.

– Все ясно, Айво. Ты ждешь ребенка? Скажи мне правду.

Он рассмеялся, а Беттина нежно похлопала его по руке. И тогда Айво забыл про осторожность и посмотрел ей прямо в глаза.

– Хорошо, скажу. Это из‑за твоего переезда. Я не могу представить, как стану жить без тебя. Странно звучит, не так ли? – улыбнулся он. – Но я так привык к тебе – даже не могу вспомнить, как было прежде.

– И я тоже, – Беттина играла травинкой. Она произнесла это тихо, почти шепотом, потом посмотрела в глаза Айво и сказала: – Мне невыносимо покидать тебя, но я должна уехать.

Айво спросил то, о чем они думали оба:

– Почему?

– Потому что мне надо самой стать на ноги и устроить свою жизнь. Потому что я должна рассчитывать только на себя, я не могу жить в твоем доме вечно. Это было бы неправильно. И, думаю, не вполне прилично.

– Но что сделало бы это приличным? – настаивал Айво. Ему хотелось, чтобы Беттина произнесла это вслух – и в то же время он испытывал страх, неведомый прежде.

– Ты должен удочерить меня, – отшутилась Беттина, и оба они засмеялись. Однако Айво быстро посерьезнел:

– Наверно, ты подумаешь, что я сошел с ума. Видимо, мне не стоило бы это говорить, но когда я был в Европе, мне в голову пришел великолепный, казалось, план. Теперь, конечно, я понимаю, что был тогда не в своем уме, – Айво напряженно улыбнулся, стараясь не смотреть на Беттину. – Знаешь, что я собирался сделать? – сказал он почти про себя, растянувшись на траве и жмурясь от солнца. – Просить тебя стать моей женой. И даже не просить – настаивать. Но тогда ты еще жила в. отцовской квартире, и все было по‑другому. Потом ты переехала ко мне, и я подумал, что ты в моей власти. Мне претило использовать это преимущество. Я не мог… – Услышав, как Беттина с шумом втянула воздух, он замолчал, повернулся к ней и увидел, что она, остолбенев, вперилась в него взглядом, а по щекам у нее струятся слезы. Айво кротко улыбнулся и провел ладонью по ее влажному лицу. – Не пугайся, Беттина. Глупенькая, неужто ты думаешь, что я сделал бы это? Перестань плакать.

– Почему?

– Что – почему?

Айво протянул ей свой носовой платок, и она приложила его к глазам.

– Почему ты не просил?

– Ты это всерьез? Потому что тебе нет еще и двадцати, а мне – шестьдесят два. Разве этого не достаточно? Мне не следовало бы даже говорить тебе то, что я сказал, но так уж нелепо все вышло с этим твоим внезапным намерением переехать. Дело в том, что мне не хочется отпускать тебя. И я решил признаться тебе во всем, что я думаю и чувствую, рассказать обо всем, что произошло со мной за последние три недели. Я хочу, чтобы ты тоже была со мной откровенна.