– Айво! – Беттина погрозила ему пальцем, послала воздушный поцелуй и скрылась на кухне, где завела разговор с Матильдой. Айво, почувствовав себя вдруг стариком, сложил газету, уже в дверях громко попрощался и отправился на службу.

Полтретьего Беттина спустилась в метро и остановилась на промозглой платформе в ожидании поезда. Когда он подошел, она ступила в вагон – зловонный, с густо исписанными стенами, полупустой. Среди немногочисленных пассажиров были пожилые женщины с волосатыми подбородками, в толстых эластичных чулках, с большими сумками, наполненными загадочными покупками. Казалось, эти сумки были набиты камнями – до того они оттягивали плечи престарелых женщин. Иногда по вагону пробегали подростки, да кое‑где, уткнув носы в воротники пальто, дремали потрепанные мужчины. Беттина улыбнулась, представив себе, что сказал бы Айво, увидев такое. Однако, увидев театр, он еще и не то сказал бы. По указанному в объявлении адресу располагалось разбитое здание, лет двадцать тому назад бывшее кинотеатром. Позже в нем находили приют порно‑заведения, которые потихоньку разорялись, затем здание простаивало, а одно время даже было переоборудовано в молельню. Теперь оно начало новую жизнь в качестве театра, но далеко не первого сорта. У репертуарной труппы не было денег, чтобы привести в порядок запущенное здание – каждый цент приходилось тратить на постановку спектаклей.

Беттина вошла в здание со смешанным чувством благоговения, возбуждения и страха. Оглядевшись по сторонам, она никого не увидела, лишь слышала свои шаги по голому деревянному полу. Все вокруг, казалось, было пропитано пылью; в помещении царил какой‑то чердачный запах.

– Что вам угодно?

Перед ней возник мужчина в синих джинсах и футболке, с наглыми голубыми глазами и большим, чувственным ртом. Густые светлые вьющиеся волосы придавали его лицу благообразие, которое, однако, сводилось на нет нахальным выражением глаз.

– Что вам угодно? – повторил он.

– Я пришла… Это я вам звонила утром. По объявлению в газете, – от нервного перенапряжения ей трудно было собраться с мыслями, но она взяла себя в руки и продолжала: – Меня зовут Беттина Дэниелз. Я ищу работу.

Беттина протянула руку, как бы просительно, он не пожал ее, а только глубже запихнул свои руки в карманы джинсов.

– Не знаю, с кем вы говорили. Во всяком случае, не со мной, иначе я попросил бы вас не беспокоиться, поскольку у нас все укомплектовано. Утром мы отдали последнюю женскую роль.

– Я не актриса, – произнесла Беттина с радостным выражением, и мужчина чуть не засмеялся.

– По крайней мере, вы – первая, кто честно говорит об этом. Может, вам и стоило бы дать роль. Однако простите – поздно, – он равнодушно передернул плечами и собрался уходить.

– Постойте, вы не поняли… Я ищу любую другую работу.

– Какую же? – он беззастенчиво разглядывал ее, и если бы Беттина не была в таком волнении, она с удовольствием съездила бы по его физиономии.

– Какую дадите… Свет, занавес – что у вас есть.

– А вам приходилось работать раньше? Она чуть приподняла голову и сказала:

– Нет, никогда. Но мне очень хочется. Я научусь.

– Зачем вам это?

– Просто мне нужна работа.

– Ну так пойдите в секретарши.

– Не хочу. Мне хочется работать в театре.

– Потому что это престижно? – в его глазах по‑прежнему была наглая усмешка, и Беттина начала мало‑помалу сердиться.

– Нет, потому что я собираюсь писать пьесу.

– О, Господи, так вы тоже – одна из тех, что мечтают в один прекрасный день получить Пулитцеровскую премию.