На этот раз она кивнула, но тут же неопределенно покачала головой.

– Ты меня любишь? Ответь, скажи… Скажи, ну пожалуйста…

Ей казалось, будто его слова ласкают ее тело, и помимо своей воли она произнесла:

– Я люблю тебя.

Энтони крепко обнял ее.

– Я знал это, – сказал он и с нежностью посмотрел на Беттину. – Теперь мы пойдем в театр, но скоро вновь сюда вернемся.

Чтобы напомнить ей о том, что их ждет по возвращении из театра, он торопливо еще раз овладел ею. Когда он встал с постели, Беттина лежала, часто и трудно дыша. Она удивлялась своей страсти, своей ненасытности в любви. Ей все не хватало его тела, такого гладкого и шелковистого на ощупь. Однако по дороге в театр в голову полезли мысли об Айво. Что если он позвонит ей? Если обо всем догадается? Спросит, где она остановилась? Если решит сделать сюрприз и вдруг прилетит в Калифорнию? Что же она делает? Но всякий раз, пытаясь убедить себя, что это безумие, она вспоминала о том, как они занимались любовью, и ей становилось ясно, что ей совсем не хочется, чтобы это закончилось. В этот вечер она едва справилась со своими обязанностями в театре. Вернувшись в гостиницу, они занимались любовью всю ночь. Беттина удивлялась, как это им удалось так долго сохранять платонические отношения.

– Ты счастлива? – с улыбкой спросил Энтони, глядя на нее из‑под руки.

– Не знаю, – честно призналась Беттина, а потом с улыбкой добавила: – Да, конечно.

Но сердце болело об Айво. Ее, как нож, пронзало ощущение вины. Это не укрылось от Энтони.

– Я понимаю тебя, Беттина, – сказал он. – Все правильно.

Однако Беттина сомневалась, понимает ли он ее. Да и способен ли он любить так, как Айво, у которого был особый дар любить. У Энтони не было накопленного годами опыта, каким обладал Айво. Не так уж плохо любить человека гораздо старше тебя. Он все недоброе оставил в прошлом, давным‑давно получив горькие уроки, Беттине он дарил теперь лишь нежность, любовь и доброту. Вот над чем надо задуматься. Энтони, заметив, что Беттина погрузилась в свои мысли, спросил:

– Что ты собираешься ему сказать?

– Ничего.

Она обернулась к Энтони, который с горечью смотрел на нее.

– Я не могу, пойми. Это не так просто. Если бы он был моложе, все было бы по‑другому. А так получится, что всему причина – его возраст.

– А разве это не причина? Хотя бы одна кз причин?

«Господи, да ее не убедишь, – подумал Энтони. – Предстоит нелегкая борьба».

– Не знаю, – ответила Беттина. Больше этой ночью Энтони не настаивал на разговоре. Они занимались более приятными делами. Но вновь и вновь Беттина возвращалась мыслями то к Энтони, то к Айво, то опять к Энтони. Это напоминало заколдованный круг, и единственным выходом из него были объятия Энтони Пирса. Всю неделю она не звонила в Нью‑Йорк. Слишком тяжело .навалилась на нее вина. Она не могла притворяться перед Айво. Не хотелось лгать. И правду не хотелось говорить. Поэтому Беттина избегала разговоров с Айво. Он часто звонил, посылал телеграммы, и однажды ночью телефонный звонок застал ее. Театр был уже в Лос‑Анджелесе, и они не разговаривали с Айво вот уже девять дней. Больше оттягивать разговор было нельзя. Беттина жила в одном номере с Энтони.

– Дорогая, с тобой все в порядке? – в голосе Айво слышались нотки отчаяния. Беттина чуть не заплакала, услыхав его голос.

– Айво… У меня все прекрасно… Ах, Айво, – она не могла продолжать разговор, но это было необходимо. Иначе он все поймет.