Беттина кивнула и попыталась улыбнуться:

– Все хорошо, Айво. А ты, ты как?

– Становлюсь старше, но не умнее. – И потом: – Да, любимая, у меня все хорошо. Ты по‑прежнему замужем?

Он взглянул на ее левую руку и там нашел ответ.

– Да. У меня замечательный сынишка.

– Очень рад.

Голос Айво звучал очень мягко. Они стояли в многолюдном вестибюле, и Беттине было чуть‑чуть стыдно от встречи с Айво. Три мужа. Она посмотрела на него и вздохнула.

– Ты счастлива? – спросил Айво. Беттина кивнула. Во многом она и правда была счастлива. Ее жизнь не такая, как когда‑то с Айво. Больше она не маленькая девочка, живущая своими фантазиями. У нее настоящая семейная жизнь. Бывает и одиноко, и тяжело. Но всегда утешает мысль, что тебя уважают. И всегда радует сын.

– Да, счастлива.

– Очень рад.

– А ты?

Беттине хотелось знать, женился ли Айво после нее. Он засмеялся, угадав по ее глазам вопрос.

– Нет, любимая, я не женат. Но мне и так очень хорошо. Я по‑своему счастлив. Твой отец был прав: мужчина должен окончить жизнь холостяком. В этом немало здравого смысла. – Айво засмеялся, однако было непохоже, что он отрекается от того, что было между ним и Беттиной. Он обнял ее и привлек к себе. – Я все никак в толк не возьму, почему ты отказалась от денег. Еле удержался тогда, чтобы не отправить по твоим следам частного детектива, но решил, что ты имеешь полное право на собственную жизнь. Помнишь, я обещал тебе…

Беттина кивнула. Она чувствовала себя так спокойно в его объятиях, и вместе с тем ее переполняли эмоции.

– Айво, – посмотрела она на него со счастливой улыбкой, – я так рада видеть тебя.

Словно вернулась домой. За последние годы она почти забыла, кто она и откуда, и вот она стоит рядом с Айво, обнимающим ее за плечи.

– У тебя есть время? Может, пообедаем вместе? – спросила она.

– Для тебя, крошка, у меня всегда есть время.

Айво посмотрел на часы, извинился и отошел к телефону. Вернувшись, с улыбкой сказал:

– Я приехал сюда навестить старого друга. Помнишь Роусона? Редактор одной из местных газет? Мне надо дать ему несколько советов. У нас есть два часа. Достаточно?

– Вполне. Потом мне надо ехать домой, мой маленький человечек придет из школы.

– Сколько ему?

– Три. Его зовут Александр. Айво неожиданно спросил:

– Ты окончательно рассталась с театром?

– Да, – с легким вздохом сказала Беттина.

– Почему?

– Мой муж не одобряет этого.

– Но ты пишешь?

– Нет, Айво, – мягко сказала Беттина, – не пишу.

Они расположились в дальнем углу ресторана. Айво, не скрывая, изучал Беттину, а потом тяжело вздохнув, спросил:

– Но писать‑то почему нельзя?

– Не хочется.

– С каких это пор?

– С тех пор, как вышла замуж.

– Что, и это муж не одобряет?

– Да, – после минутного колебания сказала Беттина.

– И ты смирилась? Беттина кивнула:

– Да, – и, призадумавшись, добавила: – Джон хочет, чтобы у нас была нормальная жизнь. Он считает мои литературные занятия ненормальным явлением.

Больно сознаваться в этом, но это правда.

Айво не сводил с нее глаз. Он начал понимать. Осторожно взяв ее за руку, он сказал:

– Все было бы так, когда бы ты с рождения вела «нормальную» жизнь. Если бы у тебя были нормальные родители, которые воспитали бы тебя нормальной девочкой. Но вышло иначе, и теперь что говорить.