Росту в ней было немногим больше метра, поэтому, разговаривая с ним, она слегка запрокидывала голову. Вокруг глаз расходились веером лучики-морщинки.

— Добрый … день, — он впервые видел перед собой лилипута так близко, и этот контраст детской мягкости лица и множественных старческих морщинок заворожил его.

Она смотрела на него приветливо.

— Вы не поможете мне открыть? — она достала откуда-то из-под шарфа стеклянную баночку майонеза и протянула ему.

Когда она улыбалась, морщинки на ее лице повсеместно приходили в движение. Кожа у нее была сероватая, нездоровая, и два розовых мазка румян, которыми она подсветила себе щеки, только подчеркивали это. Он взял у нее банку и открыл, резко крутанув тугую крышку, при этом освобожденный майонез пролился ему на куртку.

— Извините, — пропищала лилипутка, и стала шарить у себя по карманам — видимо, в поисках носового платка.

Он наблюдал за ней, все еще не веря, что женщины могут быть столь ничтожно малы. Лилипутка казалась крохотной куколкой, пародией на настоящую женщину. Ее тело было пропорциональным, но миниатюрность всех членов казалась невероятной. В руках у нее появился платок, который она начала совать ему.

— Да ладно, оставьте, — он милостиво махнул рукой.

Она теребила его за рукав маленькой ладошкой, призывая взять у нее платок, при этом банка в другой ее руке опасно кренилась, грозя пролиться на него еще одной порцией майонеза.

— Затеяла салат, — громко, как глухому, начала объяснять она ему, — Новый год же все-таки. А банка не открывается! Я, вы не поверите — час над ней уже бьюсь! Что делать, куда пойти… Хорошо, что вы здесь рядом живете. Вы возьмите платок-то.

— Не нужно. Ничего страшного.

— Нет-нет, возьмите. И сразу же нужно застирать, тогда пятна не останется. Слышите — сейчас же прямо замойте теплой водой с мылом.

— Не переживайте.

— Извините, я не представилась. Меня зовут Марго.

— Игорь. А Марго — это ваше полное имя?

— Вообще-то я Маргарита, но все зовут меня Марго.

— Очень приятно, Марго.

— Мне тоже. Будем знакомы.

— Извините еще раз, Игорь, — она убрала, наконец, платок в карман, и, оправив челку, решительно произнесла: — Я бы очень хотела угостить вас салатом, из-за которого вы пострадали. Боюсь, что больше мне вас отблагодарить нечем. Заходите завтра запросто, по-соседски. Новый год ведь. Имейте в виду — я приглашаю вас серьезно. Часикам к девяти буду вас ждать.

— Спасибо большое. Мне очень приятно, — он тоже перешел на светский тон, — но боюсь, это будет неудобно…

— Извините, я не подумала. У вас, наверное, уже есть планы на этот вечер?

— Планов нет.

— Тогда милости прошу — и, пожалуйста, без церемоний. А то мы с вами живем рядом, и до сих пор не познакомились.

И, улыбнувшись напоследок, лилипутка поспешила прочь — стареющая куколка с ярко-розовыми щечками. Он обратил внимание на ее обувь — крохотные валеночки с галошами, каких он не видел со времен своего детства.

Он вернулся домой, растянулся на кровати и лежал какое-то время, не шевелясь. Ужасно болела голова, хотелось пить, а перед глазами стояли маленькие черные точки, которые вздрагивали каждый раз, когда он моргал. Водка, купленная накануне, оказалась некачественной, о чем красноречиво свидетельствовало его состояние. Он провел в постели почти целый день, натянув на себя одеяло, и чувствуя, как выхолаживается комната, и лишь к вечеру нашел в себе силы растопить печь.

Это был первый Новый год, который он собирался отметить в полном одиночестве.