Это был первый Новый год, который он собирался отметить в полном одиночестве. К одиночеству ему теперь было не привыкать, но почему-то осознание того, что именно этот день — тридцать первое декабря, он вынужден будет провести один на один с самим собой, наполняло его печалью. Даже в больнице в эту ночь он был не один. Из разносолов, которые можно было бы поставить на праздничный стол, у него были припасены две упаковки балтийских шпротов и в изобилии болгарских маринованных огурцов, которыми он привык закусывать водку.

Последний день года тоже оказался солнечным и морозным. Выпив с утра чаю, он принял для себя решение, что навестит лилипутку Маргариту. Другой компании для встречи нового года у него все равно не предвиделось. По крайней мере, у нее на столе будут салаты. Порции, наверняка, будут маленькие, пришла ему в голову мысль, ведь лилипуты едят, наверное, как дети. Удивительно, насколько мала эта Маргарита-Марго — ростом с дюймовочку, а лицо довольно старое. Интересно, сколько ей лет? Сорок пять? Пятьдесят? Двигается она очень шустро — нет ничего странного в том, что издали он принял ее за ребенка. Немного развеселившись от перспективы поесть чего-нибудь, приготовленного женскими руками, он отправился в магазин за алкоголем, чтобы не идти к лилипутке (или правильно — карлице?) налегке. Там он шиканул и купил, кроме водки, еще бутылку шампанского и коробку приличных конфет. Продавщица, которую он поздравил с Новым годом, дружелюбно оскалилась ему в ответ и предупредила:

— Смотри, если что забыл купить — приходи до пяти. Я сегодня рано закрываюсь.

На обратном пути он засомневался — а не в шутку ли звала его в гости пигалица? Может, пригласила лишь из вежливости, а он настолько одичал в деревне, что принял ее предложение всерьез. Решив не думать об этом до вечера, он предался домашним хлопотам.

В девять часов он с пристрастием оглядел свое лицо в зеркале (краснота теперь была менее заметной), надел чистый свитер и джинсы, и, положив шампанское и конфеты в один пакет, а водку в другой, направился к Маргарите. Про себя он решил, что сразу же определит по выражению ее лица — рада она ему или нет. В случае, если ему покажется, что его не ждали, он просто прикинется, что в планах у него было только ее поздравить. Он вручит ей пакет с шипучкой и конфетами — и уйдет. Тогда хотя бы водка останется при нем. К дому лилипутки вела выложенная плоскими камнями дорожка.

Она открыла дверь буквально черед секунду после того, как он постучал. Почему-то он представлял, что она будет в фартуке, но фартука на ней не было. В почти таком же, как у него свитере, только на пять размеров меньше, в котором у нее не было ни намека на грудь, она была похожа на тощую девчонку. Она не попыталась придать праздничный вид своим русым, довольно жидким волосам, а просто расчесала их на прямой пробор. Пятна румян, наложенных на щеки еще гуще, чем вчера, устрашающе горели на серой коже.

— Добрый день! — он приподнял перед ней воображаемую шляпу. — Пардон, вы, кажется, приглашали меня отведать салата. Я не вовремя?

— Вы как раз вовремя. Проходите. Как ваша куртка — отстиралась?

— Прекрасно отстиралась. Не стоило и беспокоиться. Это вам, — он отдал ей пакет с шампанским и конфетами.

Она сунула в него нос и удовлетворенно покивала:

— Шампанское — это прекрасно.

— И у меня, знаете ли, с собой еще есть … вот… — он протянул ей пакет, в котором была водка.

— Ну, водка — это еще лучше шампанского, — улыбнулась лилипутка. — Прошу вас, проходите!

Ее домик, в котором было две комнаты и крошечная кухня, изнутри выглядел опрятно, и в отличие от его жилища, больше напоминал городскую квартиру. Телевизор у нее был старенький, а кроме него никакой бытовой техники он не увидел.