— Действуй по ситуации, — напутствовала его Марго, и они двинулись разноцветной троицей по больничному коридору.

Уханье в животе достигло критической точки. От запаха смерти, замаскировавшейся под дезинфекцию, немного подташнивало. К едковатому карболовому запаху примешивались пары больничной кухни. Атмосфера больницы, ее тяжелый казенный дух, откликнулись в нем мрачными воспоминаниями. Повсюду, как туман, висело уныние. Стены были тусклы и голы — лишь изредка попадалось на стенде яркое пятнышко — детский рисунок — зеленая, условно-треугольная елочка, или непропорциональное человеческое лицо с ровными кружками румянца на щеках.

— Есть ли новенькие? — спросила Марго вышедшую на их стук заведующую отделением онкологии.

— Девочка Вика четырех лет. Часто плачет, всего боится. Нужно удалять почку. С ней сейчас мама.

— С них мы и начнем, — решила Марго.

Они поскреблись в палату, на которую им указала заведующая — им не ответили. Тогда Марго осторожно открыла дверь, и они заглянули внутрь. Лежащая на кровати девочка — смуглая, с густыми бровями, сросшимися над переносицей, уставилась на них тяжелым тревожным взглядом.

— Привет! Мы пришли вас проведать, — улыбнулась Марго.

Вика настороженно молчала, глядела исподлобья.

— Не хочешь поиграть с нами? — спросила у девочки Даша.

Та отрицательно замотала головой и натянула на себя одеяло до самого подбородка.

— Не хочешь играть? — погрустнела Даша.

— Нет! — решительно ответил ребенок и затравленно посмотрел на маму — та, извиняясь, пожала плечами.

— Никаких проблем! Мы тогда пойдем, — нарочито расстроилась Марго, и они закрыли дверь.

— Если ребенок не хочет общаться, ни в коем случае не надо на него давить, — шепотом сказала ему Марго в коридоре. — Нужно потихоньку его к себе приучать.

Она слегка приоткрыла дверь и выпустила в палату залп радужных мыльных пузырей. Потом, подождав немного — второй.

— Кажется, у меня убежали пузыри, — громко сказала она.

Из палаты не раздалось ни звука.

— Пузыри — а ну-ка, быстро все ко мне назад! — скомандовала Марго и призывно продудела в дудку.

За дверью послышалось тихое хихиканье. Они просунули головы в палату — Вика при их появлении снова приняла серьезный вид.

— Здесь не пролетали мои пузыри? — спросила Марго у девочки.

Та отрицательно покачала головой, но лукаво при этом улыбнулась. Контакт понемногу налаживался. Вскоре Вика уже вполне раскрепощено болтала с ними о всякой всячине и рассказала им по секрету, что в больнице ей не нравится.

— Вы заходите ко мне еще, — попросила она на прощание.

Следующий парнишка, которого звали Костя, вызвал у него более тягостные чувства. Уже вскоре после рождения мальчик пережил инсульт, а теперь еще и боролся с раком — кратко ввела его в курс дела Марго. Костя, которому было шестнадцать лет, выглядел от силы на десять, к тому же инсульт лишил его возможности полноценно двигаться и навсегда закрепил на его лице выражение тупого недоумения. Одна рука, кривая, с непропорционально большими пальцами, была на перевязи. Костя обрадовался им, как родным, одарил их счастливой простодушной улыбкой, что-то невнятно промычал. Глаза у него были огромные, красивые и печальные, как у теленка. Чтобы развлечь Костю, они рассказали ему пару забавных анекдотов — тот слушал внимательно и веселым мычанием выражал свое удовольствие услышанным.