— Сейчас зайдем еще в онкогематологию и реанимацию, и на сегодня, пожалуй, все, — как будто прочитав его мысли, сообщила ему Марго.

Она устало присела на скамеечку, на гриме были заметны крошечные кристаллики пота.

В отделении онкогематологии многие малыши ходили в марлевых масках. Они вошли в игровую комнату, где царило оживление — кто-то под присмотром сестры строил дома из кубиков, некоторые дети лепили или рисовали. Их немедленно окружили плотным кольцом и, запрокинув головы, уставились на клоунов с надеждой и восторгом.

— Не сделать ли нам зарядку, чтобы стать сильнее? — поинтересовалась Марго у публики. Ответом ей было недружное «да».

— Раз — и мы становимся выше, — оптимистично вещала Марго, вставая на цыпочки.

— Два — и мы становимся более гибкими! — говорила Даша, наклоняясь вперед.

— Три — и мы более сильные! — теперь они сгибали руки наподобие силачей.

— И-и-и-и — раз — два — три! И-и-и-и — раз — два три! — он приноровился к темпу, задаваемому Марго и Дашей, делал махи руками, приседал и выкидывал вперед ноги. Дети собрались перед ними пестрым табунком, пытались повторять упражнения, некоторые пыхтели и неуклюже клонились в сторону. Одна девочка от усердия даже высунула язык.

— Попытаемся достать руками до ступней! — внес он свою лепту в разминку.

Неожиданно он почувствовал на своей спине легкий зуд, верный признак того, что кто-то смотрит на него, и, обернувшись, перехватил задумчивый взгляд голубых глаз — остальная часть лица ребенка была укрыта под марлевой инфекционной повязкой. Мальчонка лет пяти, поняв, что его заметили, немедленно спрятался под стол, за которым сидел, но на протяжении разминки он не раз еще чувствовал на себе легкое щекотание — мальчик наблюдал за ним.

После того, как зарядка была окончена, он, присев перед мальчишкой на корточки, поинтересовался:

— Ты не делал упражнения?

Мальчик кивнул головой в знак согласия. Из-за абсолютно лысой головы и нездорового сероватого цвета кожи, он походил на неоперившегося птенчика. Огромные голубые глаза с желтыми крапинками смотрели не по-детски серьезно. На столе перед ним лежали карандаши и бумага.

— А почему ты не стал заниматься с нами?

— Потому что мне нельзя, — прошептал мальчик. — Мне делали терапию и меня тошнит.

— А зовут тебя как?

— Ян.

— Ян, не покажешь мне — что ты нарисовал?

От пристального внимания клоуна ребенок засмущался и снова укрылся под столом, прихватив с собой рисунок.

— Нет, — раздалось оттуда, — я еще не дорисовал.

Помня, что Марго запретила давить на детей, он принялся развлекать других малышей жонглированием, время от времени поглядывая под стол, где светились любопытством два больших глаза.

— В реанимацию ты, пожалуй, с нами не ходи, — сказала ему подошедшая Марго. — Спустись в холл, отдохни пока. Мы сходим к одной девочке и скоро вернемся.

— Я не очень устал, — ответил он, — побуду пока здесь.

— Ну, ни пуха ни пера.

Медсестра увела детей в столовую — на прощание многие помахали ему рукой. Он чувствовал себя уже вполне уверенно без Даши и Маргариты, и решил, что в их отсутствие самостоятельно навестит еще пару палат. Гадая, куда ему следует зайти, он медленно шагал по коридору. Неожиданно от стены неподалеку от него отлепилась маленькая фигурка, которую он не заметил, и неуклюже направилась к нему, держа перед собой лист бумаги.

— Ян! — обрадовался он ребенку, как старому знакомому.