— Марго, это просто красивые слова. Ты не желаешь слушать, что я тебе говорю. Ты вообще всегда витаешь в облаках. Давай закончим этот разговор.

— Давай, — согласилась она неожиданно легко. — В конце концов, это твоя жизнь. Значит, ты отказываешься?

— Отказываюсь.

Уходя из больницы, он не нашел в себе сил попрощаться с Яном.

Дома Марго пришлось сразу же лечь в постель — в электричке она почувствовала себя «неважно», как она сказала, а последние метры от станции до Ольшанцев он практически нес ее на руках. От врача она, тем не менее, наотрез отказалась. «Какой уж тут врач, — хмыкнула она, и, засунув в рот какую-то таблетку, пояснила, — Хронические болезни на то и хронические, чтобы не лечиться. Сейчас полежу немножко, и мне станет легче». Растревоженный, он сидел возле нее, неуклюже пытаясь предлагать свою помощь — суетливо протягивал лекарства, которые она попросила его достать из тумбочки, бегал за водой. Ее бил легкий озноб, и он заметил, как она незаметно потирает левую руку. Он всегда подозревал, что у Марго барахлит сердце. Ее маленькое сердечко умещало в себе слишком много, и сейчас его, вероятно, буквально разрывало на части.

Глава 28

Марго отлежалась, но прежней не стала. Они не поссорились. Не было произнесено обидных слов, не выяснялись в сердцах отношения, но во взгляде Марго сквозила теперь затаенная холодность. Слова ее тоже стали более сдержанными, и она не шутила с ним, как прежде. По вечерам, выпив чаю, она отказывалась от рюмочки, и спешила к себе, отговариваясь тем, что устала. Марго сердилась на него, хоть и делала вид, что это не так. Он думал, что враждебность у нее вскоре пройдет, потому что раньше она всегда быстро отходила после их стычек, но время шло, а Марго по-прежнему оставалась неприступной, как айсберг. Из всех возможных наказаний в отношении него она выбрала самое изощренное — пренебрежение. Она дулась уже десять дней — ровно столько он не появлялся в больнице. Но в разговорах они тщательно обходили эту тему стороной, как обходят глубокую лужу.

Лилипут Митя был уже на ногах и занял свое место в рядах волонтеров; на утренниках тоже теперь трудился он. Одиночество вернулось к нему так же внезапно, как и покинуло однажды благодаря Марго. По утрам он видел, как она быстрым шагом идет на электричку, сгибаясь под тяжестью сумки с реквизитом — маленькая, стремительная и очень беззащитная.

Однажды он спросил ее, как дела в больнице. «Все по-прежнему» — сухо кивнула она. Он поинтересовался, как чувствует себя Ян. «Спасибо, что справился, — ответила она тоном королевы, которая, несмотря на свое недовольство, умеет держать себя в руках. — Пока ничего до конца не ясно, врачи вскоре ждут результатов анализов». Марго и в гневе оставалась большим ребенком. Нарочитая официальность этой ее фразы остудила его и больше здоровьем Яна он не интересовался. Поначалу он еще думал о том, чтобы поговорить с Марго начистоту и втолковать ей, наконец, что он не предал ее. В конце концов, она не маленькая и сама прекрасно должна понимать, что в больнице ему появляться невозможно. Но неприступный вид лилипутки, ее безукоризненно вежливый тон, который язвил сильнее неприятных слов, отбили у него охоту объясняться с ней. Махнув рукой на ее капризы, он решил подождать до тех пор, пока она сама не сообразит, что ее обида, в сущности, нелепа.

Но это не означило, что он не думал о детях в больнице. Он часто вспоминал их, представлял, как они делают под руководством Марго зарядку в игровой комнате, как капризничают, не желая принимать уколы и таблетки. Он мысленно улыбался, когда воображал, что те тоже улыбаются, получив воздушный шарик из рук Марго или услышав ее шутку. Возможно, кого-то из детей уже выписали, это было бы замечательно.