На скромном застолье, последовавшем за регистрацией, Кира — одетая в корректное платье подружка невесты, была в меру пьяна и искренне весела. После бракосочетания она какое-то время не появлялась у них, но по истечении времени, на протяжении которого молодым предписывалось находиться только в обществе друг друга, она прочно заняла место в их жизни. Понять — зачем его жене постоянно требовалось Кирино общество, он так и не смог. Он не верил в женскую дружбу и всегда считал, что представительницы прекрасного пола могут объединиться, лишь если они полезны друг другу — а то, что с его появлением взаимополезный период в общении Киры и Марины закончился, было для него очевидно. Понятное дело, что, пока обе они находились в поиске мужчины, каждой из них необходима была товарка — девушка, обходящаяся без подруги в поисках второй половинки — в этом есть что-то неприличное. Но Марина, и после того как устроила свою судьбу, все же нуждалась в Кире. Не веря в ее беззаветную любовь к подруге, причиной такой беспечности он считал лишь ее самонадеянность. Марина, судя по всему, полагала, что обладает неким могущественным оберегом, способным защитить ее мужа от посягательств других женщин.

Для постороннего же зрителя отношения их троицы наверняка выглядели вполне гармоничными — молодая дружная семья привечает у себя дома лучшую подругу жены. Вот только рука мужа иногда, воспользовавшись удобным моментом, тихо ложилась на колено жениной подруги. И колено подруги не отстранялось целомудренно, вздрогнув от неожиданности. В его отсутствие, — он нисколько в этом не сомневался, — его жена, считая, что ее счастью ничего не угрожает, обсуждала с подругой подробности их постельной жизни. Что ж, его это устраивало вполне, поскольку он знал, что Марина из глупого тщеславия распишет его перед подругой как любовника в самых лучших красках.

Когда постоянная близость розовощекой Киры уже стала грозиться довести до безумия, он решил взять ситуацию в свои руки и форсировать события. Поводом к интимной близости, как это часто бывает в подобных случаях, послужили деловые отношения. Дождавшись, когда Марина уехала на целую неделю к своим родственникам-алкашам в Пензу, он в тот же вечер, воспользовавшись благовидным предлогом, навестил Киру на ее работе.

Кира, которая, как и Марина, презрела специальность педагога, устроилась работать консультантом в захудалую художественную галерею, где сбывала редким покупателям какие-то вазы и статуэтки. Они с Мариной иногда покупали у нее подставки для открыток, ложно-черепаховые пепельницы, нелепых фарфоровых слоников и прочую ерунду. Украшать дом все равно нужно, рассудила Марина, так почему бы не купить все для этого необходимое в Кириной галерее, тем более что та от каждой совершенной ею продажи получит свой законный процент. Этими покупками и был вымощен его путь к Кире — они стали предлогом для его первой встречи с ней без Марины. Незадолго до Марининого отъезда он, уже выносив в голове простой и элегантный план по совращению Киры, и желая подстраховаться, провел с женой подготовительный разговор.

— Мариночка, кальян, который мы у Киры купили, я, пожалуй, заменю, — заявил он, зайдя с кальяном в руках в комнату, где упаковывала вещи Марина, — барахло, а не кальян.

— Почему барахло? Тебе же он, кажется, нравился? — равнодушно поинтересовалась Марина, которая в этот момент внимательно рассматривала на свет одну из своих кофточек.

— Он не герметичный. Курить из него невозможно, а для простой безделушки он дороговат. И вообще, нам нужно поменьше покупать сувениров у нее в магазине — а то нам скоро на еду не будет хватать. Не можем же мы скупать всякую дребедень только для того, чтобы сделать приятное Кире.

— Угу, — что-то в этой кофточке, по-видимому, не устроило Марину, потому что она начала хмуриться.