Он дотянулся до Киры под одеялом и осторожно провел рукой по изгибу ее бедра. Во взгляде, устремленном на него, загорелось лукавство. Придвинувшись, он обнял ее, разогретую со сна, легонько поцеловал в висок, погладил по щеке. Она, покорная его ласкам, выгнулась ему навстречу, задышала жарко в ухо. Освежив свое новое право друг на друга, они лежали какое-то время, молча глядя в потолок.

— А ты мне тогда сразу понравился. С первой же встречи, — сказала она, наконец.

— Ты мне тоже.

— Почему тогда ты женился Марине? — в ее голосе не было упрека.

— Я допустил ошибку, — честно признался он.

Она встала и начала одеваться.

— Я тебя обидел? — спохватился он.

— Нет, — она улыбнулась, — мне просто нужно на работу.

— Я тебя подвезу.

— Не стоит. Тебя могут увидеть. Станут потом болтать.

— Поужинаешь со мной сегодня?

— Поужинаю.

Этим вечером они поехали к ней домой.

— Я не хочу спать на ее месте, — заявила ему Кира.

Все четыре ночи в отсутствие Марины они спали вдвоем на Кириной узкой девичьей кровати, тесно прижавшись друг к другу. Накануне Марининого приезда, проснувшись внезапно от какого-то тревожного сна, он увидел, что Кира тоже не спит. Ее глаза смотрели на него в упор, загадочные, печальные.

— Что с тобой? — спросил он ее.

— Я думаю о том, что она приедет утром. И ты снова будешь с ней.

— Не думай об этом. Мы все равно будем встречаться, — попросил он. Он не смог сказать ей те слова, которые она, возможно, хотела от него услышать.

— Теперь у меня больше нет подруги. Но и тебя тоже нет.

— Я-то у тебя как раз есть, — неловко утешил он ее.

Утром он отвез ее на работу и поехал в театр. Вернувшись вечером домой, он увидел Марину и Киру, сидящих рядышком на диване и попивающих вино.

— Игорек! — подбежала к нему Марина — Я украла Кирку с работы и привезла к нам, несмотря на ее протесты. Предлагаю отпраздновать мое возвращение.

— Ты все правильно сделала, — сказал он, и бегло поцеловал по очереди обеих женщин — Марину в губы, Киру — в щеку.

Выражение Кириного лица было безмятежным и доброжелательным, как будто четыре дня, на протяжении которых они предавали Марину, начисто истерлись из ее памяти. Он смотрел на склонившиеся друг к другу белокурые головки — жена и любовница премило болтают, сидя рядком перед ним. Марина мимоходом сняла с его свитера длинный волос — ее? Кирин? — отбросила в сторону, не приглядываясь, и попросила его подлить еще вина. В тот вечер все трое были навеселе, шутили не уставая и даже раскурили, наконец, кальян, который ему заменили в Кириной галерее. Сажая Киру в такси пред очами Марины, махавшей им из окна, он шепнул ей: «Завтра я тебя навещу, хорошо»? Кира кивнула, пьяненько хихикнула, и машина отчалила, увозя любовницу прочь от него. Когда он вернулся домой, Марина обвила его шею руками и поинтересовалась игриво:

— Ты сильно по мне скучал?

— Сильно, — ответил он.

— А как сильно?

— А вот так! — он сжал ее в объятиях что есть мочи, и, приподняв над полом, закружил, от чего она взвизгнула и заболтала в воздухе ногами…

В отношениях их тройственного союза ничего не изменилось, если не считать тайны, возникшей между ним и Кирой.