— Давай так, — предложил он миролюбиво, — я вежливенько попрошу ее заменить кальян, но с этих пор мы будем реже что-нибудь у нее приобретать. Идет?

— Как хочешь, дорогой, — определенно, сейчас Марину мало трогали дальнейшая судьба как кальяна, так и Киры.

— Договорились, — он развернулся, чтобы уходить.

— Ты только не наговори ей чего лишнего, — спохватилась она. — Кирка же может обидеться.

— Я что — хам какой-нибудь из общества защиты прав потребителей? — картинно надулся он. — Я буду сама тактичность. Заеду к ней в галерею и обстряпаю все в лучшем виде.

Лихо развернувшись на каблуках, он покинул комнату. Теперь у него был повод навестить Киру в отсутствие Марины; он решил, что если поймет, что ошибся на ее счет, и окажется, что она вовсе не расположена к чему-то большему, чем флирт, он прикинется, что истинной целью его визита было желание разобраться с кальяном.

Потом ему казалось, что Кире, действительно, понравилось, как он все обстряпал в тот вечер. Появившись в магазине незадолго до закрытия, он застал ее, готовящуюся уйти с работы — в ярком платочке, с накрашенными губами, и с сумкой в руках.

— Привет, Кирочка, — поздоровался он. — Твой кальян совершенно не хочет работать. Не знаешь — как с ним быть? Может быть, его можно заменить?

Кира вызвала по телефону управляющего и стала с ним совещаться.

Две посетительницы галереи, ставшие свидетелями сцены с кальяном, смотрели не него во все глаза и навострили уши — узнали его. Он отошел в угол и сел в кресло, отгородившись от них журналом, пока Кира и управляющий переговаривались. Наконец, Кира подошла к нему и сказала, что завтра они смогут заменить ему кальян на новый. В глазах ее при этом стоял немой вопрос — судя по всему, ей мало верилось, что истинной причиной его визита было желание заменить одну безделушку на другую.

— Тебя подвезти? — спросил он ее.

— Спасибо, было бы здорово.

Он разволновался, как мальчишка — получится ли?

— Куда прикажете вас доставить? — галантно поинтересовался он, когда они сели в машину.

— Можешь доставить меня к себе домой. Ведь, насколько я понимаю, тебе именно этого и хочется, — спокойно сказала она.

Он не ошибся в этой девочке. Взяв Киру за обольстительную щечку и, почувствовав, какая она горячая и упругая на ощупь, он так и сказал ей:

— Я не ошибся в тебе.

Он должен был выбрать ее в тот день. У него дома они исправили эту несправедливость, и Кира отметила свою тайную победу над подругой. Проснувшись утром и увидев неподалеку от своей головы ее спящую головку, он на мгновение оторопел, но, вспомнив, что случилось с ними вчера, улыбнулся. Кирины волосы разметались льняным нимбом на подушке, через округлую щеку пролегла тень от ресниц, тонкая рука указывала на него, как будто призывая к ответу. Он тихо пощекотал ее лицо светлым локоном, но она ответила на его ласку лишь едва заметным шевелением и не проснулась. Во сне она сохранила ошеломляющую ауру лишь ей одной свойственной сексуальности, разрушить которую не могло даже беспамятство сна. Он невольно сравнил ее со спящей Мариной. Его жена была немного угловатой и неуловимо скованной в своих движениях и даже во сне не освобождалась от некоторой зажатости. Марина любила спать, подтянув колени к туловищу и прикрыв голову рукой, как будто пыталась создать из своего тела решительный, готовый сиюминутно отразить невидимую атаку клубок. Положение же, в котором лежала Кира, было совершенным в своей лаконичности — разметавшаяся во сне Венера. Морфей, порой заставлявший его жену принимать неприглядные позы, в отношении Киры проявил снисхождение.