– Не знаю, – честно признался Такео. – Но с другой стороны, для японца он очень умный и современный человек. Мне кажется, ты ему понравишься. Это не значит, что я одобряю твое увлечение, – быстро добавил он, но, откровенно говоря, не мог и обвинять Питера – он нравился Такео и вызывал уважение. Питер был интеллигентным и цельным человеком, порядочным во всех отношениях. И все‑таки он не был японцем, и Хироко была почти на десять лет моложе его. Мягко говоря, решение предстояло не из легких.

– Ты собираешься что‑нибудь сказать Хироко? – с беспокойством спросил Такео.

– Пока не знаю. Вероятно, она перепугается и больше никогда не заговорит со мной. Вряд ли она готова к такому разговору, да и я тоже. – Мысль о признании ужаснула его.

Что, если Хироко обидится? – Не говоря уж о Кэрол – здесь мне придется поразмыслить. Уже некоторое время наши отношения находятся на грани разрыва. Я обрадовался, узнав, что она проводит День благодарения в Милуоки.

– Ну и что же? – спросил Такео, не пытаясь обвинить собеседника, хотя, возможно, так следовало бы поступить.

Больше всего Так беспокоился о них обоих, об их будущем.

– Не знаю, Так. Мне боязно что‑либо предпринимать. – Глядя в глаза друга, Питер вдруг испытал облегчение: глаза светились не гневом, а сочувствием: Од отчаянно боялся осуждения профессора.

– Я никогда не считал тебя трусом, – спокойно заметил Так. Это было если не одобрение, то по крайней мере признак того, что он не станет препятствовать Питеру, и Питер испытал радость. – По‑моему, тебе следует действовать очень осторожно и серьезно подумать обо всем. Она не из тех, кто легко относится к подобным вещам, и, если ты ошибешься, пострадаете вы оба. – Уважение к Питеру не позволило Таку высказать категорический запрет.

– Понимаю, – серьезно отозвался Питер. – В том же самом я убеждал себя с сентября.

– Я знаю, ты не обидишь ее, – произнес Такео, и Питер кивнул. Еще некоторое время разговор вертелся вокруг одной темы и наконец вернулся к политике, прежде чем мужчины перешли в гостиную, к остальным. Хироко не подняла глаз, не подозревая, о чем беседовали мужчины, – узнав об этом, она была бы потрясена. Мужчины завели с молодежью разговор о фильмах.

Под вечер Кен и Салли отправились смотреть «Волка‑оборотня» с Лоном Чани. Они уговаривали Хироко присоединиться к ним, но она отказалась, ссылаясь на усталость.

Она помогала Рэйко весь день и теперь была рада остаться дома и заняться рукоделием, а может, и поболтать с Питером. Хироко решила вышить десяток крошечных ковриков для кукольного домика Тами и хотела закончить работу до Рождества. Как только Тами отправилась спать, Хироко взялась за работу, а Так увел Рэйко в кухню. Рэйко решила выпить еще кофе, и Такео присоединился к ней – супругам было о чем поговорить. Такео тревожил недавний разговор с Питером, однако он проникся сочувствием к нему и решил узнать, что думает по этому поводу Рэйко, – Так считал ее мудрой женщиной. Слова мужа и его приглушенный голос не удивили Рэйко. Така беспокоило данное Питеру позволение ухаживать за Хироко – теперь он считал, что не следовало этого делать.

– Ты тут ни ори чем, – заявила Рэйко, глядя на мужа влюбленными глазами. – Пусть решают сами, – тихо добавила она, и Так кивнул, размышляя, не подвел ли он Масао, не сумев защитить Хироко от Питера. Однако он вскоре понял, что его защиты оказалось бы недостаточно.

А в гостиной Питер наблюдал, как Хироко прилежно работает иглой. Некоторое время они сидели в молчании, но вскоре Хироко удивила Питера неожиданным вопросом:

– Неужели я обидела вас, Питер‑сан?

Несмотря на уверения Рэйко, тягостные мысли тревожили ее весь вечер.