– Черт, неужели они не могли хотя бы в Новый год оставить нас в покое? Чертовы япошки! – проворчал кто‑то в дальнем углу. В подвале было полутемно, он освещался только фонариками. В углу целовалась пара, но Питер просто стоял, обняв Хироко за плечи, – подвал выглядел совсем не романтично. Питеру и Хироко хотелось поскорее выбраться отсюда и уехать домой, как и всем остальным. Они торчали в подвале уже полчаса, и конца ожиданию не предвиделось.

Сирены продолжали выть еще час. Наконец в половине второго все поднялись наверх, обсыпанные пылью и усталые.

Праздничное настроение испарилось. Увидев Хироко, один из мужчин шагнул к ней.

– Это проклятые япошки вроде тебя устроили нам такой праздник, – злобно выпалил он. – Благодаря тебе через месяц меня заберут в армию. Кстати, спасибо за Перл‑Харбор. – Мужчина выглядел так, словно был готов наброситься на Хироко, и Питер быстро встал между ними.

– Хватит, Мэдисон.

Мужчина был пьян, но это не умаляло оскорбления. Стоя за спиной Питера, Хироко дрожала, побелев от страха.

– Да брось ты, Дженкинс! – ответил пьяный. – Ты у нас известный любитель япошек, ничего‑то ты не замечаешь. Когда ты только поумнеешь и перестанешь лизать задницу Танаке? ФБР уж точно заинтересуется тобой, а может, даже арестует твою подружку, – ухмыльнулся пьяный и побрел прочь. Питер гневно смотрел ему вслед, не желая затевать в праздник драку или тревожить Хироко, – она и без того была напугана. Питер видел, что она борется со слезами, и не отпустил ее, отправившись на поиски пальто. Радость от вечера бесследно исчезла.

– Мне очень жаль, – произнес Литер, помогая Хироко одеться. – Он пьян, сам не понимает, что несет. – Но случившееся встревожило их обоих. Они поблагодарили хозяина и поспешили к машине; гости еще долго смотрели им вслед. Никто не упрекнул Мэдисона, и Питер задумался, не высказал ли пьяный то, что вертелось в головах гостей. Неужели все они считают его дураком? Может, все и впрямь решили отвернуться от знакомых японцев? Но за исключением Хироко, в округе было мало настоящих японцев. Такео стал таким же американцем, как любой человек, двадцать лет проживший в Штатах, а Рэйко и дети родились здесь. Да о чем тут говорить? Разве Хироко виновата в том, что случилось в Перл‑Харборе? В чем ее обвиняют? Что себе думают эти люди? Но в эти дни паника усилилась – Такео оказался прав.

Пока Питер вез Хироко домой, она расплакалась и начала извиняться за то, что испортила ему вечер.

– Вам следовало пригласить кого‑нибудь другого, Питер‑сан, – всхлипывала она, невольно переходя на привычное обращение. – Какую‑нибудь американку.

Напрасно вы взяли меня с собой.

– Может быть, – сказал он сквозь зубы, – но я влюблен не в американку. – Взглянув на Хироко, он свернул на обочину, чтобы поговорить с ней. Привлекая Хироко к себе, Питер почувствовал, как она дрожит. – Я влюблен в тебя, Хироко, и ты должна стать сильной. Такое может повториться. Такео считает, что пройдет еще немало времени, прежде чем люди успокоятся – особенно после всей этой чепухи о «врагах», после того как у студентов отобрали фотоаппараты, а каждые пять минут нас предупреждают о воздушном налете. – Несмотря на многочисленные сигналы тревоги за последние три с половиной недели, ни одной атаки не произошло, никто не видел вражеские войска. Но газеты пестрели сообщениями о том, что целые флотилии таинственных кораблей осаждают берега, что самолеты‑призраки кому‑то удалось заметить.