Владислав с хитрым выражением на лице расцеловал Тамару и Дашу, тем самым показывая, что и младшая жена Никиты входит в родственный круг Меньшиковых, подмигнул ему:

– Признайся, сюрприз был отменным! Не ожидал?

– Хотя бы намекнули, – проворчал новоиспеченный барон. – На меня ведь сотни человек глядели! А я в ступор впал!

– Зато получилось очень естественно! – цесаревич переглянулся с Софьей, и та кивнула, соглашаясь с мужем. – Даже не подкопаешься, что все готовилось загодя.

– Да, но я то этого не знал! Я про титул говорю сейчас.

– Ладно, мальчики, можете поговорить, а мы вас покинем, – сообразила Тамара, и вся женская компания удалилась в танцевальный зал, где теперь оглушала ритмами другая группа.

– Прогуляемся, – предложил Владислав и сам же первым направился в длинный коридор, соединяющий оба дворцовых крыла. Перед ним расступались, приветствовали, но никто не пытался отвлечь и заговорить.

Очутившись в относительной тишине дворцового перехода, где кроме них и сотрудников охраны никого не было, наследник активировал «купол тишины», после чего затащил Никиту в уголок с мягкими креслами и диванами, окружавшими столик с закусками и бутылкой шампанского. Волхв заподозрил, что Балахнин все подготовил заранее. У князя много людей бывает, но никому и в голову не пришло уединяться именно в этом месте.

– Я бывал здесь, – небрежно произнес цесаревич, словно прочитал мысли Никиты, и сев в кресло, закинул ногу на ногу. – Не кулуары, но при наших возможностях без труда можно организовать приватность.

Фраза царапнула. Выходит, наследник активно контактирует с Балахниным?

– Князь очень гостеприимен, – продолжил Владислав с непонятными интонациями в голосе. – Отец не препятствует нашему общению. Как наследник я обязан знать своих подданных, кем бы они себя не видели в современной России. Если Алексей Изотович открыто проповедует либеральные взгляды, стоит изучить теоретическую базу сего направления. Зачем, собственно, Балахнин добивается его насаждения на русскую почву, густо удобренную разнообразными сословиями.

– Врага нужно знать в лицо? – усмехнулся Никита и обхватил бутылку шампанского ладонями, раскрывая скрипт «холод». С хлопком вылетела пробка, бокалы наполнились искристым напитком, а на стол посыпались снежинки как побочный продукт легкой магии.

– Знал бы ты, как все нудно, – поморщился Меньшиков сын. – Ведь все, что проповедует либерализм, по сути, заложено в основах государственного аристократизма. Гарантии частной собственности, свободная рыночная экономика, личная неприкосновенность и прочие завлекательные трескучие фразы, формулы…

– Только все завязано на жестких внутриклановых отношениях с четкой иерархией сверху вниз, – Никита поднял бокал, призывая цесаревича выпить.

– Да, так и есть, – рассеяно откликнулся Владислав. – Идеи князя Балахнина могут лечь на благодатную почву лишь с развалом всей клановой системы.

– Но ведь Балахнин сам является Главой весьма сильного клана, – нисколько не удивился Никита словам наследника. Он давно пришел к подобным мыслям. – Ему нет никакой выгоды рушить сложившийся уклад.

– Ему – нет. А его кураторам из за границы очень даже хочется установить новый порядок взаимоотношений в обществе. И не только Россия здесь в их планах. Южная и Северная Европа, Китай, среднеазиатские эмираты и ханства тоже под прицелом. Клановость есть главный враг реформаторов.