– Теперь вы видите, графиня, куда вы попали, – негромко сказал Гаген. – К сожалению, изменить пока ничего нельзя. Обстоятельства оказались сильней нас. Но не теряйте мужества, я буду бороться за вас.

– Все напрасно. Мне больше не на что надеяться, – также тихо отвечала Лили, со страхом глядя на окна с решетками. – Боже мой, неужели это явь, а не кошмарный сон?! Ужасно, ужасно!

Она отвернулась и закрыла лицо руками.

Гаген слышал, что она тихо плачет, и это разрывало ему сердце.

– Возьмите себя в руки, графиня, вы и так уже пролили слишком много слез, – сказал он как можно мягче. – Обещаю вам, что приложу все усилия, чтобы побыстрей вызволить вас отсюда и добиться торжества истины. Силой здесь ничего не сделаешь. Надо действовать хитростью. Поэтому наберитесь терпения. Некоторое время вам придется побыть здесь.

– Если бы только Бруно выжил.

– Я надеюсь на это.

– Он еще не знает, что со мной произошло?

– Ему еще рано говорить об этом.

Гаген открыл дверцу, вышел из кареты и помог выйти Лили. Большая часть прогуливающихся помешанных не обращала на них никакого внимания.

Лили предстояло теперь находиться здесь, среди этих людей.

Приехавшие пересекли двор и позвонили у закрытых дверей. Распахнулось небольшое оконце, выглянул сторож.

– Проводите нас к директору, – сказал Гаген.

Сторож провел их в приемную и доложил о посетителях.

– Прошу вас войти! – раздался резкий голос.

Гаген пропустил Лили вперед и последовал за ней. В кабинете вместе с директором находился и его помощник.

Гаген назвал себя.

– А, вы привезли молодую даму, – сказал директор. – Что ж, милости просим. Вам, сударыня, предстоит некоторое время провести вместе с нами и подышать нашим прекрасным деревенским воздухом.

Лили не смогла преодолеть охватившее ее отчаяние. Глаза девушки наполнились слезами.

– О чем вы плачете, сударыня? Вы здесь очень приятно проведете время и укрепите свое здоровье.

– Вы ошибаетесь по поводу меня, – сказала Лили, овладев собой. – Я прекрасно понимаю, куда попала и что мне предстоит. А плачу я оттого, что чувствую себя очень несчастной. Я оказалась жертвой коварной интриги.

Директор кивнул, как бы желая сказать этим, что очень часто слышит подобные слова. Гостеприимным жестом он предложил Лили и Гагену присаживаться.

– Итак, вы та самая особа, о которой писал мне доктор Феттер, – произнес он полувопросительно, полуутвердительно.

При этом имени Лили вздрогнула.

– Да, та самая, – ответил за нее Гаген.

– Как вы понимаете, я должен вести списки всех находящихся здесь, – сказал директор, открывая толстую книгу. – Как ваше имя, сударыня?

– Графиня Варбург, – отвечала Лили.

– Да, совершенно верно, – согласился директор, которому коллега Феттер сообщил об этом пункте помешательства, и обратился к Гагену: – Может быть, вы мне подскажете, как зовут сударыню?

– Очень сожалею, – пожал плечами Гаген, – но мне нечего добавить к словам моей спутницы.

– В таком случае, придется пока довольствоваться этим, – сказал директор и принялся записывать названное имя, а также возраст новенькой и ее вероисповедание.

– Прежде чем мы расстанемся, – сказал Гаген директору, – я просил бы вас уделить графине особое внимание.

– Конечно, уважаемый коллега, можете не сомневаться, что молодой особе будет оказано здесь всевозможное внимание.

– Графиня, без сомнения, получит отдельную комнату?

– Да, конечно… если в том появится необходимость.

– Графиня сможет свободно гулять?

– В пределах двора, – сказал директор, разводя руками.