Было решено, что авиатор Корд улетит вместе с Элием, а остальные будут выбираться из пустыни в фургоне. Квинт потом отыщет Элия. Договорились встретиться в Танаисе. Намеренно был выбран город за пределами Империи. Известие, что Цезарь жив (пусть и бывший Цезарь), всколыхнет Империю. Следовало пока держать это в тайне. Преторианцы клялись молчать. То, что они спаслись, еще не означало, что спасся и он. В Риме считали, что Цезарь погиб до падения Нисибиса. Актеры-самоучки Рутилий и Кассий Лентул неплохо сыграли свою краткую пьесу под названием «Гибель Цезаря», а Элий бессознательно (в смысле самом прямом) им подыграл. Руфин выступил с армией наконец. Но времени не хватило… Финал, как в любой жизненной пьесе, наступил слишком рано, и представление кончилось провалом.

Квинт передал Элию сто золотых монет. Еще сотня была у авиатора Корда на случай, если каким-то образом они разойдутся. Этих денег должно было хватить, чтобы добраться до края света. Элия обрядили арабом — в белую тунику с длинными рукавами, поверх накинули коричневую аббу, седые волосы полностью скрыл белый платок, стянутый двумя шнурами. Корд оделся точно так же. Элий попрощался со всеми. Его охрана возвращалась в Рим, сам же он отправлялся в добровольное изгнание. Квинт был сам не свой. Он то повторял Элию краткие наставления, то замолкал на полуслове и смотрел на Роксану. Но едва она делала шаг навстречу, как Квинт отворачивался и уходил. В фургоне в присутствии трех десятков свидетелей вряд ли им удастся объясниться.

Элий не знал, может ли он вмешаться. Но все же спросил фрументария:

— Не хочешь с ней переговорить?

— Не хочу, — спешно ответил тот.

— Почему?

— Боюсь. Не хочу ничего больше знать.

Мотор в авиетке Корда захрипел. Стрелка альтиметра дернулась и стремительно завертелась. Машина заваливалась на бок. Застывшие волны белого песка неслись навстречу. Элий изо всей силы вцепился в подлокотники кресла. Желудок подпрыгнул и очутился в горле. Мерзкую пустоту в животе хотелось чем-то немедленно заткнуть.

Винт еще трепыхался, еще молотил воздух, как тонущий в реке неумелый пловец. Неожиданно мотор закашлял и вновь заработал, верченье лопастей слилось в дрожащий круг. Самолет выровнялся у самой земли, протянул еще сотню футов и зарылся в песок. Элия выкинуло из кабины.

Он не пострадал, лишь на мгновение потерял сознание. Когда очнулся, то все было по-прежнему: зарывшийся в песок самолет и лежащий рядом Корд.

Элий ползком добрался до авиатора. Корд не двигался. Элий плеснул ему в лицо из фляги. Авиатор дернулся, приоткрыл глаза, даже сделал попытку приподняться, но тут же повалился обратно на песок.

— Что с самолетом? — спросил Корд.

— Лежит, — отвечал Элий лаконично.

— Нам крышка.

Корд взял у Элия из рук флягу, сделал глоток.

— Попробуем починить? — предложил Элий.

— Попробуем, конечно… — согласился Корд и стал выбираться из песка.

Элий смотрел, как оранжевые струйки медленно стекали вниз. Песок… быть может, это последнее, что они увидят в своей жизни. Корд поднялся, обошел самолет. Элий отвернулся, понимая, что присутствует при осмотре смертельно больного.

В футе от его ноги мирно свернулась огромная желтая змея. Элий никогда не думал, что в пустыне водятся змеи таких размеров. Уж скорее в джунглях Новой Атлантиды можно обнаружить подобную тварь. Весила она никак не меньше человека. Змея смотрела на римлянина желтыми прозрачными глазами. Элий не испугался, ибо узнал змею. В своих снах (или бреду) он разговаривал с нею. Может быть, это бывший гений? Может, это гений пустыни?

— Приветствую тебя, гений, — сказал Элий.