|
— Ложись! — приказал я. — Повинуюсь. Она подняла глаза. — Ты, кажется, не сердишься на меня? — Нет, не сержусь, — ответил я, присев на солому рядом с ней. — Эй, сторож! Дай-ка мне ключи от кандалов этой шлюхи. Он подошел на мой оклик и подал ключ, с помощью которого я разомкнул браслет кандалов на правой лодыжке Джины, на левой же цепь осталась. После чего вернул ключ сторожу. — Похоже, — заметил я, — этого малого моя просьба не удивила и не насторожила. — Нет, не удивила, — растерянно согласилась она. — Значит, — заметил я, — желание мужчины освободить твои ноги не столь уж нелепо. Джина воззрилась на меня с испугом. — Помни, — сказал я ей, — теперь у тебя нет ни хлыста, ни цепей, ни черного кожаного облачения, символизирующего твою власть. — Да, — прошептала моя бывшая дрессировщица, — ничего этого у меня нет. — Но даже если бы и было, — продолжал я, — мужчина мог бы отобрать у тебя хлыст, швырнуть на пол и научить женственности. — Я бы этого хотела, — призналась она. — Я бы хотела, чтобы мужчины сделали меня женщиной. — Ты и есть женщина, — заметил я. — Тебе нужно лишь осмелиться быть ею. — Нет! Это значит самой, добровольно, подчиниться мужчине. — Конечно. — Но я лишена чувств и потребностей нормальных женщин. — А может быть, ты просто боишься проявить их? — Нет! Нет! — Попробуй. Попробуй почувствовать, кто ты на самом деле. — Я — леди Джина! А леди Джина никогда не станет покорной рабыней! — Выходит, стать настоящей женщиной тебе мешает гордыня? — Выходит, так. — Но ведь на самом деле ты женщина? — Увы, — согласилась она, — хотя это и плохо! Гадко! — Ты всегда можешь притвориться, будто женщина ничем не отличается от мужчин. — По-твоему, я полная дура? — А по-твоему, быть женщиной плохо? — Конечно. — Почему? — Как это почему? Потому что женщина не мужчина. — Но ты ведь не мужчина? — Нет. — Значит, ты женщина? — Да. — Так и оставайся тем, кто ты есть. — Я не решаюсь. — Почему? — Ну… Трудно сказать. — Может быть, тебе страшно быть женщиной? — Да! Да! Страшно. — Но в этом нет ничего страшного. Это естественно, а потому прекрасно. Джина задрожала. — Займи место, подобающее тебе от природы, — приказал я. |
