|
— Что такое? — спросила она, заметив мое изумление. — Да вот… Ничего подобного у меня еще не было! — С этими словами я достал из кошелька какой-то незнакомый предмет. — Что это? Я медленно повертел пальцами осколок полированного камня. Похоже, будучи целым, он имел форму конуса. Фрагмент размером примерно с кулак имел желтоватый цвет, с прожилками и осветлением, особенно заметным на месте скола. — Что это? — повторила Беверли. — Уверенности у меня нет, — ответил я, — но сдается мне, это топаз. 14. ЛОЛА Купив все, что нужно, я вернулся домой, закрыл за собой дверь и запер ее на засов. — Кто там? — крикнула с верхнего этажа мисс Хендерсон. — Это я, Джейсон. Рабыня не в счет. — Кто? — Разве не ясно? Рабыня. Я зову ее Лола. Мне это имя показалось подходящим, поскольку именно так ее называли в Доме Андроникаса. — Кто это? — спросила Лола, и я улыбнулся про себя. В присутствии постороннего мужчины она никогда не позволила бы себе столь вольного вопроса. Мисс Хендерсон стояла на вершине лестницы, пребывая в полном ошеломлении. Купив рабыню, я, похоже, выбил ее из колеи. — Хорошенькую женщину держишь ты в своем доме, господин, — заметила Лола. — Причем, как я вижу, без ошейника. Похоже, Джейсон, с того времени, как мы виделись в Доме Андроникаса, ты не слишком изменился. — Нахальная рабыня! — воскликнула мисс Хендерсон, покраснев от гнева. Это было особенно заметно, поскольку с той самой ночи, когда я запер ее в чулане, она не носила больше домашней вуали. Заметив, что Лола обратилась ко мне по имени, я решил, что это обойдется ей в пять дополнительных ударов плетью. — Нужно сделать покупки, — сказал я мисс Хендерсон, — Займись этим. — Не хочу, — заявила Беверли. — Займись этим! — повторил я, повышая голос. — Да, Джейсон, — сердито отозвалась она, после чего спустилась по лестнице, взяла из ящика кухонного шкафа несколько монет, подняла засов и ушла. Я снова запер дверь. — По крайней мере, — промолвила, поглядев на меня, Лола, — моя рабская доля не будет тяжелой. Я нашел ее ближе к полудню, во время обеденного перерыва, когда прогуливался забавы ради по портовому рынку. Там по дешевке продавали девушек, среди которых попадались и настоящие красотки, а смотреть, как продают красивых женщин, приятно каждому мужчине. Она, нагая, стояла на коленях на грубых смолистых досках помоста для торговли. Было жарко, и на шершавом дереве выступали капельки смолы. На запястьях женщины красовались кандалы, короткой цепью прикрепленные к ввинченному в доски массивному железному кольцу. — Никак Лола! — невнятно пробормотал я, поскольку рот мой был набит еще непрожеванным мясом. Узнав меня, девушка вздрогнула. Торги еще не начались. — Сколько хочешь за эту? — спросил я торговца, державшего ключи и плеть. |
